Как выбраться. Как выбраться. У Джея нет ловкости, чтобы ползти назад, не в этом бурлящем геле. Ему нужно развернуться, вернуться в первую камеру. Кажется невозможным. Но он должен попробовать.

Сначала ему нужно сжаться. Он сгибается калачиком. Шея, руки — ладно, но ноги не слушаются. А если они уже расплавились, и сырная плоть свисает с белых костей? Он опускает руку под кипящую желчь, нащупывает бедра, с усилием подтягивает одно колено к груди, потом другое. Он сидит, выпрямившись. Ладно. Хорошо. Теперь — подтянуться и перекатиться вперёд, как гимнаст, выполняющий спуск в замедленном движении. Его голова под капюшоном скребёт по верхней части желудка, растягивая его ровно настолько, чтобы голова прошла. Клапан его баллона зацепился за мышцу, но гравитация на стороне Джея. Баллон скользит по слизи, и он падает вперёд, плюхается в воду, головой в кислоту. Что станет с его лицом? Хрен с ним. Лицо — не проблема, когда тело, в котором ты находишься, не твое.

Он сделал это. Он развернулся и снова оказался лицом к первой камере.

((((ДВИЖЕНИЕ))))

Руки Джея, даже та, что с клювом, крепко сжимают его компенсатор плавучести. Он даже не задумывается об этом.

Вот насколько хорошо его обучили.

1774 PSI

Джей переболел достаточно кишечными вирусами, чтобы знать: системы организма бунтуют, и когда это происходит, неважно, был ли пищеварительный тракт задуман как улица с односторонним движением. Пробиваться сквозь кашицу второй камеры — все равно что копаться в раскаленной глине, пока он не добирается до ослабленного сфинктера и не пролезает сквозь него — дом, милый дом, на этот раз ногами к хвосту, головой к голове.

Кит, вселенная Джея, сменяет направление, и Джей, крошечная луна, вращается внутри.

Он лежит плашмя, животом вниз, и подпрыгивает в мембранной слинге. Его лёгкие — это не лёгкие, а вздувшиеся, пульсирующие синяки. Он тяжело дышит, регулятор щелкает и шипит, как газовая плита, отказывающаяся зажигаться; ему не хватает воздуха, даже близко не хватает, а его баллон — это тысяча фунтов на спине. В голове — пустота. Между вздохами — слова.

- Я не могу…

(Вдох)

- Я… знаю!

(Вдох)

- Я знаю… это!

(Вдох)

- Ты думаешь… я не… знаю?!

Если бы он мог видеть, сфокусироваться на чём-то, это, возможно, помогло бы. Но здесь темно по сравнению с кислотной ямой. Нет, здесь просто темно. Ему в голову закрадывается мысль о суровых старых китобоях XIX века, добывающих спермацетовое масло для свечей. Если бы Джей мог сейчас пробурить путь вверх к спермацету, найти способ зажечь его. Это было бы похоже на то видео, которое он видел — о пожаре на газопроводе в Мексиканском заливе.

Он стал бы подводным фонтаном пламени. Маяком.

Но всё, что ему помогает ориентироваться, — это пятна остатков кальмаров и несколько светящихся плавающих частиц в разлитой морской воде. Это как свет, просачивающийся из-под закрытой двери шкафа. Джей пытается использовать это сравнение. Он — маленький мальчик, а шкафы — это страшно-забавно, все эти новые загадки тьмы.

Желудок сжимается.

Кит знает, что он вернулся.

Без защитного барьера в виде гигантского кальмара всё еще хуже. Баллон Фабера впивается в позвонки Джея. Ему кажется, что он слышит дельфиний вой гнущейся стали. Каждый костяной выступ в его скелете — плечевые суставы, локти, бедра, колени, лодыжки — словно быстрые мячи, ударяющиеся о кирпич, нервные окончания зажаты. Твердые части компенсатора плавучести глубоко вдавливаются в его плоть.

Единственный плюс: он едва чувствует зуд от кислотных ожогов.

Сжатие ослабевает. Но желудок неутомим, он может так продолжать весь день. Джей не переживет следующие несколько минут, если не сможет устоять против давления. Он впивается пальцами в стенки желудка — влажную мембрану — и толкается наружу, но желудок не прогибается настолько, чтобы он смог выпрямить руки и зафиксировать локти.

(Всё, что тебе)

- Заткнись…

(Всё, что тебе нужно)

- Заткнись… заткнись.

(Всё, что тебе нужно, ты принёс с собой)

Что это вообще значит? Это какая-то народная чепуха, которую мама могла бы вышить крестиком. Расцветай там, где тебя посадили. Когда жизнь закрывает дверь, Бог открывает окно. Что же такого незаменимого Джей принёс с собой? Энергичный настрой, привитый ему дорогим старым отцом? Целый кладезь знаний, доступ к которому мог бы иметь только счастливый сын великого Митта Гардинера?

Это типичная чушь от Митта. Загадочный бред. Ответь правильно на вопрос, или начнём с самого начала.

- Я ничего не взял с собой. Ты мне ничего не дал.

(Протяни руку)

- Что…? Зачем мне…

(Протяни руку)

- Когда ты когда-нибудь…

((((ПРОТЯНИ РУКУ))))