Вздох: запах пластика: регулятор — сжатый воздух; глоток, сухость: кашель — пробуждается, вдох — зловоние/гнилое мясо: рвотный рефлекс: удушье; он сваливается, лицом на что-то мягкое/мягче воды — вода; где вода: он не под водой: должно быть, на суше: где-то в темноте — пещера/нора/багажник машины:

его похитили; пытается пошевелиться: не связан — но тесно/он в мешке, в герметичном мешке; но тепло/скользко: от крови? — его крови? — и пытается перевернуться: у мешков есть отверстия; его баллон зацепляется: он всё ещё в снаряжении для дайвинга; кто бы засунул его в мешок со всем его снаряжением для дайвинга —

Мешок сжимается. Сильно. Джея выжимают, как мокрую тряпку, от ног до головы, нос согнут, маска вдавлена в лицо, регулятор втиснут в зубы, во рту — сливовый привкус разбитой губы. Его икры, бедра, бёдра раздавлены металлическим обручем. Мешок ослабляет хватку, но его грудная клетка и кости продолжают «петь»; он никогда так остро не ощущал своих внутренних органов — всех этих губчатых «буханок, - спрессованных вместе, — эластичного хруста и вызывающего синяки расслабления.

Без металла и пластика его баллона и компенсатора плавучести он был бы раздавлен. У Джея не должно было быть никаких мыслей, кроме как дёргаться, лягаться, спасаться, но вместо этого в его голове, словно серия колокольчиков, звенит музыкальная цепочка мыслей.

Некоторые животные не используют зубы для пережевывания пищи.

Некоторые пережевывают пищу желудком.

Это называется перистальтическими волнами — тем же движением, что и у удава, который сжимает пищу, продвигая её по кишечнику.

Память Джея вспыхивает, переходя от туманной путаницы к ярким психоделическим образам. Всё возвращается: горчичные ламинарии, радужные водоросли, чудо с щупальцами, живая гора, щелчки, словно удары кулаками, — он как обломок в водовороте и в мягком объятии ленивого пурпурного языка.

Горло где-то позади него.

Всё его тело находится внутри желудка.

2160 PSI

Сглатывание заняло две секунды. Сначала давление из-за пределов пищевода — наверняка это было наполнение легких гиганта. Затем — единственное, сейсмическое пульсирование — наверняка это был «мясной метеорит» бьющегося сердца гиганта. Теперь Джей здесь, на шесть футов глубже внутри кита, в черноте желудка, желудка, каждая часть его тела содрогается от перистальтического сжатия.

Пространство здесь не намного шире пищевода. Джей пытается пошевелиться, но его парализует страх, и все, на что он способен, — это повернуться на бок.Его баллон мешает этому. Как и тёплый, похожий на резину желудок, который сжимает его, словно мокрый спортивный носок. Хлюпанье морской воды об его обнажённую левую стопу и лицо. Хлюпающая желеобразная масса криля. Каменистые раковины крупных ракообразных. Еда, одни только остатки пищи. Он тоже — пища.

Если бы Митт не покончил с собой. Если бы Джей не пошел за его костями. Если бы он не доплыл до края каньона. Если бы он не прикрепил мешок для костей к компенсатору плавучести.

Новая вспышка страха разгорается внутри его измученного тела.

Мешок для костей. Он запутался в…

Холодный, мокрый, быстрый и колышущийся: щупальце кальмара обвивается вокруг шеи Джея.

2137 PSI

Джей выжил после поглощения. Так же как и Architeuthis. Двадцать присосок, окруженных зубами, острыми как пильные лезвия, впиваются в шею Джея. Он чувствует, как капюшон его гидрокостюма сжимается, а затем — хлынул поток жидкости.

Его горло перерезано, жизненная кровь хлещет наружу. Нет, жидкость слишком холодная — это разрез на его неопреновом капюшоне, герметичное уплотнение нарушено, соленая вода хлещет внутрь. Ледяная жидкость стекает по его туловищу и вытекает из разрыва в виде китового зуба на правой стороне гидрокостюма.

Джей отрывается, но куда ему бежать? Желудок растягивается, не сильно, может, на фут — это толстый, веревочкообразный «спальный мешок» из мышц.

Вторая щупальце кальмара обвивается вокруг левой ноги Джея, как питон.

Третье опоясывает его талию.

Джей впивается ногтями в щупальце на шее, мягкая ткань, шарообразная плоть, но сжимающая так крепко, что ему приходится впиваться ногтями, разрывая мембрану. Другой рукой он отталкивает ряды присосок, хлещущих по нему, жаждущих пульса в его запястьях.

Мокрые шлепки со всех сторон: остальные щупальца кальмара борются с желудком. Архитеутис в таком же панике, как и Джей, осознавая, что его жизнь сократилась до укола булавкой. Джей чувствует волнение и хруст очередной перистальтической волны, но гигантский кальмар, растянувшийся по всему пространству, поглощает самое худшее из этого.

Скрежет желудка прижимает кальмара к Джею — толстую, грязную оболочку, липкую кучу конечностей, а в центре всего этого скрывается сама твердость: железный клюв. Прижатый к Джею,