Во чреве кита (ЛП)

ДаниельКраус

***«Марсианин»* и *«127 часов»* объединились в этом «****невероятно человечном» (Оуэн Кинг, автор бестселлеров по версии *New York Times*) ****и научно достоверном триллере о дайвере, которого проглотил кашалот длиной в восемьдесят футов и весом в шестьдесят тонн, и у которого остался всего один час, чтобы спастись, пока не закончился кислород.** Джей Гардинер взялся за безнадёжное дело — найти останки своего покойного отца в Тихом океане у побережья Монастери-Бич. Он знает, что шансы на успех минимальны, но Джей чувствует, что это единственный способ сбросить груз вины, который он нес с момента самоубийства отца в прошлом году. Погружение начинается достаточно благополучно, но внезапное появление гигантского кальмара ставит Джея в очень реальную опасность, которая становится бесконечно хуже из-за появления кашалота, ищущего добычу. Внезапно Джей оказывается в тисках щупалец кальмара и затягивается в пасть кашалота, где его затягивает в первый из его четырёх желудков. Он быстро осознаёт, что у него осталось всего...

 

WHALEFALL NOVEL DANIEL KRAUS

  ВО ЧРЕВЕ КИТА РОМАН ДАНИЭЛЬ КРАУС

  ПЕРЕВОД КОЛЫЖИХИН А. АКА KOLYZH (ОКТЯБРЬ'2026)

 

 

 

 

Десяти писателям, которые изменили мой стиль письма:

Меган Эбботт

Ричард Адамс

П. Джели Кларк

Кэрол Дж. Кловер

Джозеф П. ДеСарио

Ральф Эллисон

Дзюндзи Ито

Кэт Коджа

Грейс Металиус

Герман Вук

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Если этот кит и является королём, то он выглядит весьма угрюмым.

—ГЕРМАН МЕЛВИЛЛ, - МОБИ ДИК

ПРАВДА

3000 PSI

 

Шум автомобилей на шоссе № 1. Рёв кипарисов. Крики чаек, летящих стаями. Но Джей Гардинер слышит только то, как его отец будит всю семью в шесть утра. Будь то будние дни, выходные или праздники — организм этого человека настолько приспособился к ритму приливов и отливов, что он встаёт без будильника и начинает вторгаться в спальни, громко звеня кофейной чашкой, словно коровьим колокольчиком.

Спящие, пробудитесь!

Митт Гардинер умер уже год назад, но его голос, похожий на звук морской сирены, будет вырывать Джея из сна до конца его жизни — он в этом уверен.

Однако Джей любит свою маму, а сестры у него нормальные. Поэтому он испытывает чувство вины. За то, что отказывался выполнять их разумные просьбы на протяжении всей этой ужасной истории. У мамы, Нэн и Евы теперь есть психотерапевты, и они говорят о необходимости «закрытия» этой главы. Джей не уверен, что верит в психотерапию. Он точно не верит в «закрытие. - Люди — это не двери. Они — целые планы этажей, целые лабиринты, и чем сильнее ты пытаешься сбежать, тем больше теряешься внутри них.

Джей уже семнадцать лет как забрел в этот лабиринт, и теперь уже слишком поздно возвращаться назад.

Его машина сбрасывает гнилые куски ржавчины, пока он ползет по коричневой обочине шоссе № 1.

Белое облако проплывает над дорогой, как парашют — туман от океанских волн, которые он слышит, но не видит. Ни одного свободного парковочного места. Странно. Это же не Хантингтон-Бич. Здесь нет кондитерских, нет бутиков с бикини, только горы Санта-Люсия. Начало августа, четверть восьмого утра — Монастырский пляж должен быть городом-призраком, если не считать католических машин, поднимающихся по холму на мессу в кармелитский монастырь.

Джей выругался первыми четырьмя матерными словами, которые пришли ему в голову. Ему следует вернуться домой, выбрать другой день. Вороны, словно выражая свое неодобрение, фыркают и машут крыльями у него под ребрами. От этого его сердце начинает биться неровно, а кожа на голове покрывается потом. Он так сильно настроил себя на это — с помощью дум-метал-мелодий и кофе, — что сама мысль о том, чтобы сдаться, вызывает у него тошноту. Если он уедет сейчас, все — он никогда не вернется.

Для тех, кто его знает, он навсегда останется дерьмом, соскобленным с ботинка Митта Гардинера.

За насыпью — воды, в которых погиб Митт.

Заключение? Нет. Но указатели в лабиринте? Возможно.

- Ты погрузишься, Джей, — говорит он.

Двигаться вперёд — единственный выход. Ему стыдно за то, как сильно по нему скучает мать. Сестры в ярости на него. Кажется, никто в Монтерее не считает, что он вообще заслуживает фамилии Гардинер после того, как позволил отцу страдать без него.

Это погружение может всё изменить.