- Знаешь что? Я рад. Я больше не буду участвовать в этом. В этой грязной торговле: водой, китами. Ты же понимаешь, что именно этим мы и занимались, да? Мы с тобой — соучастники, Джей. Часть этого водоворота.

Одна лодка на якоре, шестнадцать пивных банок, катающихся по палубе, один отец, один сын. Джей слышит отдаленный смех, стук пришвартованных лодок, хлопанье флагов на верхушках мачт. Ясная ночь, над головой — миллиард звёзд, а до причала полмили. Но ветрено. Волны высотой в три фута. Если он закричит, он не уверен, что его крик достигнет ушей людей.

Папа пьян как никогда раньше. Девять часов назад двое пассажиров из Омахи наклонились через правый борт «Слипа, - чтобы сфотографировать горбатого кита, выпрыгивающего из воды, и поручень просто вырвался и упал в воду. Плюх, плюх — оба пассажира оказались в воде, не дальше чем в пяти футах от корпуса, но продолжали так истерично кричать, что папа, вытащив их на борт, прикрикнул, чтобы они заткнулись. Папа приступил к огораживанию места, где был вырван поручень, но у него дрожали руки. Он знал, что его везение закончилось.

Джею стало тошно. Он тоже это знал.

Звонок поступил в сумерках, в час «жемчужины. - Небрасканцы подали жалобы. Лицензия Митта была приостановлена до проведения осмотра его судна. Прибыль и так была ничтожной из-за Covid. А теперь ещё и это? «Слип» никогда не пройдёт осмотр, они оба это знали. Папа вложил всё в эту лодку и в этот бизнес. И то, и другое было закончено. Поэтому он бросил здесь якорь и приступил к тому, чтобы опустошить судовой груз дешёвого пива — прощальный тост за свою последнюю попытку цивилизованной жизни.

Он раздавил банку о своё нахмуренное чело. Над правым глазом у него кровь. Новый шрам, который присоединится к остальным. Кровь и на подбородке тоже. В последнее время папа постоянно кашляет кровью. Это не вписывается в то, что Джей знает о Covid-19.

- Чем больше мы вылавливаем, тем больше лодок. Чем больше лодок, тем больше сетей, в которые попадаются киты. Тем больше винтов, которые их рубят. Тем больше мусора им приходится есть — целые животы, набитые пластиком. Тем больше шума, Джей, все эти сонары — это сводит их с ума. Потом киты больше не испражняются там, где положено. Если они не испражняются как надо, то не удобряют воду для планктона. Планктон поглощает больше CO2, чем эти гребаные тропические леса. Потом мы все умрём. А кто зарядил ружьё? Я и ты — и всё ради того, чтобы какие-то жирные корнхаскеры могли выложить селфи.

Ещё одна банка раздавлена. Кровь над левым глазом. Теперь две вертикальные полосы, как у клоуна.

- Надо взорвать лодку. Прямо сейчас. Чтобы тот, кто получит её следующим, не смог продолжить этот цикл. У меня в машинном отделении корзина с промасленными тряпками. По полной, Джей. Взорви. Её.

Глаза Джея сухие, настолько широко они раскрыты. Он снова смотрит на причал, на волны высотой в три фута. Он мог бы прыгнуть в воду, попытаться доплыть.

- Давай, посмотри как следует на свою драгоценную землю. - Смех папы громкий, безмелодичный, маниакальный. Переходит в кашель: кровь, похожая на резиновые нити. - Мы не вернёмся. Мы будем сидеть на этой палубе и пить, пока не превратимся в нечто, что киты смогут легко проглотить. Мы им это должны, не так ли?

Он топает обратно по палубе. По гнилой палубе.

- Уважать зверя — это не глазеть на него через стекло в музее или с палубы чартерного катера. Уважать зверя — это жить с ним. Инуиты построили всё своё общество вокруг кита. Один кит кормил целую деревню. Каждая часть этого кита становилась частью их жизни. Инструментом для работы или магией для шамана — туурнгака. Чёрт. Где эта кружка? Кружка с надписью «СПАСИТЕ КИТОВ. - Я хочу её, Джей, чтобы разбить.

Две толстые полосы крови стекают по щекам папы от ударов пивными банками, теперь ещё одна — по шее, слюна с признаками недиагностированной мезотелиомы. Он ходит туда-сюда по оцепленной лентой зоне, где упала пара из Омахи. Джей прижался к другому поручню, готовый перепрыгнуть через него, если что-то случится. На случай, если папа тоже упадет с лодки, и Джею придется спасать его пьяную задницу. Или если Джей решит доплыть до берега — вариант, который с каждой секундой кажется всё менее безумным.

- Охотники на китов из племени инуитов жили отдельно от остальной группы. Выходили на каноэ. На крошечных каноэ. И это не были неравные бои — у них не было китобойных пушек, как те, что придумали позже. Ты сражался за этого кита. Ты умирал за него. За каждого убитого кита тебе делали татуировку. Настолько это было важно. Настолько важно, что если ты умирал, тебя мумифицировали и всё равно брали с собой на следующую охоту.

Папа кашляет. Татуировки блестят, словно их только что нанесли. Глаза золотистые, как пиво в сумерках.