Он наклоняет тело над пропастью глубиной в милю.

Джей — канатоходец без каната. Он напоминает себе, что неважно, потерял ли он ориентацию, неважно, что не успел сосчитать, сколько гребков привело его сюда. Если он поплывёт вдоль края каньона, то наткнётся на лес ламинарии. Пусть ламинария остаётся слева от него — и она приведёт его прямо туда, откуда он начал.

Джей представляет, как возвращается на пляж Монастырский перед всеми этими собравшимися людьми. Сгорбившись, тяжело дыша, мокрый, бесполезный, с полным баллоном Фабера и пустым мешком для костей.

У него осталось воздуха как минимум на час. Руки у него холодные, но они работают.

Он останется.

Свободной рукой Джей проверяет консоль: 95 футов. Все, что глубже 130, — удел технических дайверов с коктейлями из кислорода, азота, водорода, гелия и неона в баллонах. Он со своим простым воздушным баллоном может спуститься ещё только на десять футов. Максимум пятнадцать. Ему просто нужно оставаться начеку и выбираться, как только почувствует, что его внимание ослабевает. На такой глубине самая большая опасность — гипнотическое воздействие азотного наркоза.

2014

- Я видел, как дайверы снимали свои регуляторы и предлагали их тюленям.

Папа промывает едкую соленую воду под рукавом шланга. Он сидит на корточках на подъездной дорожке. Его рваные джинсы сползли вниз, обнажая не только нижнее белье, но и фиолетовый шрам там, где, будучи на тридцать лет моложе, он был порезан кнехтом парусника. Рубашка снята — его тело как выставка искусства. Свернувшаяся акула на его груди, оскалившая зубы на татуировку ласточки — традиционный символ пяти тысяч миль, пройденных под парусами. Всю его спину покрывает величественный четырёхмачтовый парусник, перерезанный десятидюймовым келоидным рубцом. На плече — штурвал. На руках — морская звезда, девушка-хула, маяк, крейсер, возвращающийся домой, украшенный именем его жены: ZARA. На правой стопе — петух; на левой — свинья: старое суеверие моряков, призванное уберечь от утопления.

ДЕРЖИСЬ КРЕПКО: вымпел между плечами — мольба моряка о том, чтобы их такелаж не подвел. ОТЧЕ НАШ, СУЩЕСТВУЮЩИЙ В ПРИРОДЕ на животе: цитата из «Каннери-Роу, - своего рода средний палец в адрес организованной религии.

Папа потный от работы. Вода из садового шланга стекает на улицу. Мама толкает коляску по этой луже. Машинка на дистанционном управлении, которой управляют два сорванца, пересекает ручей. На пирсе он бы не терпел таких унижений.

Джей фыркает от смеха. Ему девять лет, и он должен был бы знать лучше. Но тюлень с аквалангом!

— Тебе это кажется смешным, да? — спрашивает папа.

Джей задерживает дыхание. О нет.

Папа ухмыляется.

- Наверное, это немного смешно, — говорит он.

Папа хохочет, положив руки на бедра, и оглядывается по сторонам, словно в поисках новых поводов для веселья. Джей хихикает. Он задыхается от смеха. Они счастливы. Это происходит.

Но блеск в глазах папы тускнеет при виде коляски. Машинки на дистанционном управлении. Всего. Его лицо мрачнеет, и он направляет свой взгляд на Джея.

— Азотный наркоз — это как напиться до беспамятства за две секунды. Ты пока не понимаешь, что это значит. Скажу так. Ты можешь начать читать показания приборов в обратном порядке. Можешь увидеть пятно песка, которое тебе понравится, и уставиться на него, пока не умрёшь. Можешь увидеть, как твой дедушка выползает из затонувшего корабля. Может возникнуть ощущение, что парень, с которым ты ныряешь, хочет тебя убить, так что, может, тебе стоит убить его первым. Все еще кажется смешным?

Джей отводит взгляд. Блеск солнца на крышах трейлерного парка. Боль в глазах. Неуместная мысль.

Может, мне стоит убить тебя. Прежде чем ты убьешь меня.

2659 PSI

Джей опускается ниже, двигаясь в неправильном направлении, словно альпинист. Он хотел погрузиться плавно и не взял с собой фонарик, не планировал спускаться на такую глубину. Видимость сужается буквально на дюйм. Он упорно ищет, перерывая песок. Движения согревают его правую руку. Левой он цепляется за камни, хотя это лишь мнимая опора. Его плавучесть идеальна: он слегка поднимается на вдохе, опускается на выдохе.

Но это страшно. Бездонная тьма.

Пока это не перестает быть страшным.

Он ощущает какой-то предмет в скале у обрыва и представляет себе нижний конец человеческого бедра. Он хватает его и тянет. Предмет вылетает, кувыркаясь — это не кость, а раковина, красная морская ушка, чашечка которой настолько опалесцирующая, что преломляет свет. Так думает Джей, пока не замечает, что взметнувшиеся в воздух вихри песка не менее блестящи.

Сзади него появился источник света.

Несколько мыслей, мрачных и поспешных.

За ним пришел Джерри с фонарем.

Солнце пробилось сквозь облака, туман и океан.