Джей помахивает ластами. Под ним проплывает ландшафт. Скала за скалой, отложившиеся здесь эоны назад, — палитра художника из розовых водорослей, красных губок, коричневого мха, оранжевых морских огурцов, белых червей. Бледные диски анемонов похожи на огни шоссе — одни только открытые рты, трепещущие ротовые щупальца, вечный голод. Одинокая рыба с тигровыми полосками кажется мертвой, пока не скручивается.

Джей проплывает мимо неё, пробует тот же трюк.

Самое лёгкое движение плавника, небольшой изгиб в талии, грудь, словно нос корабля, — и он скользит с миллиметровой точностью по хаотичному рельефу. Его маска проплывает мимо ряда толстых калифорнийских плоских червей, украшенного зелёными беспозвоночными краба-декоратора с толстыми суставами и ярко-оранжевого гидрокоралла. Он позволяет листьям ламинарии щекотать его подбородок. Он переворачивается вниз головой, чтобы проплыть под белой медузой, похожей на кружевное белье, брошенное в море.

Если бы только передвигаться по поверхности мира было так же легко.

Был ли этот сад морских огурцов последним, что увидел Митт? Этот сверкающий ковер креветок-опоссумов? Эта терпеливая белая морская улитка с оранжевыми кончиками, словно подводный огонь? Этот злобный ублюдок, может, и не жил так, как хотел, и не там, где хотел, но он чертовски позаботился о том, чтобы было не так, когда он умирал.

Джей впивается зубами в регулятор. Зубные выемки уже не прилегают идеально. За последние два года его челюсть расширилась. Разве могло быть иначе? Он блуждал в мире враждебных существ: злых сестёр, пренебрежительных товарищей по дайвингу, штаммов пандемии. Он сжимает зубы сильнее. Он вырежет новые канавки. Эта подводная облачная страна — опустошение, окутанное красотой, и у Митта не было права отравлять её.

Он здесь не для того, чтобы любоваться звёздами. К его компенсатору плавучести пристегнут мешок для костей.

Джей погружается вниз. Мимо проплывает морской снег — пушистый осадок, похожий на пух одуванчика, состоящий из нитей планктона, ракушек и всего остального. Джей отмахивается от него и выныривает в прозрачную воду. На западе, по компасу, на вершине валуна, он видит длинные волосы, колышущиеся как в замедленном кино.

Это человеческая голова.

2020

Джей чувствует себя как обезглавленный. Когда он возвращается домой, уже два часа ночи. Пикапа отца нет. Больной психопат всё ещё на своей обречённой лодке. Джей дрожит от холода, трясётся от гнева — разницы нет. Вытаскивает ключи из промокших джинсов, идёт прямо в свою комнату и начинает запихивать одежду в спортивную сумку. Все скажут, что его решение было неожиданным, но они ошибутся. Оно назревало, назревало.

Не прошло и минуты, как появляется мама — в смятой дневной одежде и с растрепанными волосами; она не спала всю ночь, переживая. Она видит мокрую одежду Джея и сразу понимает, что произошло и что он собирается делать.

- Он не хотел этого, — умоляет она. - Когда он теряет работу, ты же знаешь, каким он становится.

Нэн и Ева учатся в колледже, но на лето приехали домой, и теперь они, как сурикаты, торчат за спиной мамы в огромных свитерах и с масками для сна. Они выглядят раздражёнными. Но они не знают. Они никогда не знали. Им нравится папа. А почему бы и нет? Он никогда ничего от них не требовал. Он смеётся над их историями, принимает их шутки, всё проходит легко и весело.

- Джей, ты пугаешь маму, — говорит Нэн.

- Ты такая любительница драматизма, — говорит Ева.

Джей застегивает молнию на спортивной сумке. Его телефон, скорее всего, сдох после того, как он только что поплавал, но он всё равно хватает зарядное устройство.

- Я вернусь позже, чтобы забрать остальные вещи. Но не пока он здесь.

Он прорывается мимо них. Случайно ударяет маму локтем в грудь. Его сердце сжимается, как газетная бумага в огне. Он никогда не чувствовал себя более мужским, более разрушительным, более похожим на Митта Гардинера. Нэн и Ева отшатываются в сторону, раскрыв рты от ужаса. Только мама бросается в погоню.

- Куда ты собираешься? Джей!

— К Фэй.

— Я поговорю с ним! Малыш, я поговорю с твоим отцом!

Джей — уже не малыш. Он выбегает на улицу. Телефон разряжен, так что он не может вызвать такси. Неважно. С той скоростью, с которой он собирается идти, до дома Фэй он доберётся не больше чем за тридцать минут. Голоса его сестёр изменились — стали серьёзными и обеспокоенными.

- Джей, возьми куртку!

- Джей, хочешь, я тебя подвезу?

Ему не нужно ни то, ни другое. Он будет идти, пока не замерзнет, а потом побежит. Он доберётся до дома Фэй Киммерер за двадцать минут. Будет бросать камни в её окно. Его впустят. Он будет ночевать у разных людей чуть больше года, прежде чем обретёт полупостоянное жильё в семье Хлои Таршиш. А потом он будет спать. Много. Как будто последний взгляд, который Джей бросил на отца, стал для него последним приказом: окровавленное лицо отца, смотрящее вниз через перила палубы, прямо над облупившимися чёрными буквами названия его лодки.

СЛИП.

2814 PSI