Шрамы на лице папы сжимаются под его гневным взглядом. Пересчитай их: Зара, Нэн, Ева и повседневное оскорбление, известное как его сын. Джей не думает, что папа действительно имеет в виду первых троих, но четвёртое? Осталось три месяца до того, как Джей уедет из дома. Ему пятнадцать. Слишком взрослый, чтобы испытывать страх перед папой, когда смотрит на него, слишком взрослый, чтобы терпеть эту хрень ещё долго.

- Я не видел лодку. Ясно?

- Тебе не обязательно её видеть. Ты её чувствуешь. Как толчок

Джей первым отводит взгляд, смотрит на лодку. Хьюи кривится, как всегда, когда Митт ведёт себя как придурок, но правильный придурок. Джей это знает. Он действительно почувствовал толчок, действительно понял, что это было странно, но всё равно поспешил вынырнуть.

Папа окунул обе руки в воду, обрызгав лицо Джея.

— Чувствуешь это, тупица? Вот так и узнаешь, что что-то большое приближается.

2559 PSI

 

 

 

Джей чувствует это сейчас.

ТАК

ТАК

ТАК

2531 PSI

 

 

Это Луна — бледно-синяя, пятнистая, огромная, как сон, как легенда.

Восходящая.

Корабль богов из первозданной смолы, ярд за ярдом морщинистого чёрного корпуса, нелепая громадина, вытесняющая собой весь океан. Там видна фигура в форме Омеги фосфоресцирующего белого цвета, и оцепенение Джея позволяет ему смутно осознать, что этот полумесяц — это пасть, двадцать футов закрытой пасти, и этот обсидиановый небоскрёб — вовсе не всплывающая Атлантида. Это не встреча планет.

Это живое существо.

Митт, находясь в самом ужасном настроении, разозлившись на какого-то корабельного новичка, который его переиграл, сказал, что люди — лохи, если думают, будто они, со своими селениями из щепок, расположенными на хлебных корках сухой земли, контролируют что-либо вообще.

Владыки жили внизу.

Плавники крошечные, но всё же вдвое больше Джея. Сейчас они в состоянии покоя, но стоит им лишь раз взмахнуть, как, несомненно, приливы хлынут вдоль всего западного побережья. Один лишь подъём чудовища швырнул Джея, как веточку, и сделает это снова. Ему нужно плыть прочь со всей силы.

Прежде чем это сделать, Джей наклоняется вперёд, смотрит мимо своих ног в мрак каньона. Здесь видимость лучше, хотя и пятнистая.

Далеко-далеко виднеются хвостовые плавники. Джей хорошо их знает.

2012

 

Папа рисует хвостовые плавники на песке.

Джей думает: - Горбатый?

- Нет. Смотри.

Папа указывает на кончик одного из хвостовых плавников. Не достаточно заостренный.

- Серый?

- У серых зазубрины закруглённые, помнишь?

Джей прищуривается.

- На песке трудно разглядеть.

Папа хмурится. - Посмотри на задние края. Посмотри, какие они ровные.

- О! Это гренландский кит! Мы видели одного из таких.

Тишина дает Джею понять, что он ошибся. Папа смотрит на него как ученый, попавший в тупик, гадая, кто же этот мальчик — явно не протеже того дайвера, чей сорокалетний каталог погружений сделал его легендой Калифорнии. По крайней мере, для тех, кому не приходится с ним жить.

Джей пытается выглядеть сосредоточенным, но он паникует. А когда он паникует, он плачет. Плач выводит папу из себя. Папа стирает рисунок на песке — его почти отсутствующий безымянный палец этому не способствует — и встает, чтобы посмотреть на пляж Кармел.

Правильный ответ шипит, как океанские волны.

- Кашалот, — говорит папа.

Уверенность Джея и песок — всё разлетелось в разные стороны.

- Но мы же не видели кашалотов, — говорит он с надеждой.

- Иногда бывает.

На лодке. Но они редкость. Вот почему нужно знать, как выглядят хвостовые плавники и фонтаны. Если ты увидишь кашалота и даже не узнаешь его, какой в этом смысл?

Джею семь лет, и он уже инстинктивно отвечает.

Понятия не имею. А в чем смысл?

2503 PSI

На всех картинах, которые Джей видел, кашалоты — это просто жирные баржи.

Но когда кашалот перед ним отклоняет свой хвост с плавниками в сторону, мышцы, более массивные, чем сам Джей, напрягаются, сжимая швы под слоем жира. Это, наверное, самое сильное существо, когда-либо жившее на земле, и его сила сопоставима лишь с его неожиданной грацией.

Он замирает в этой позе: как запятая в предложении, столь огромном, что прочитать его могут лишь боги.

За эти годы Митт видел десятки кашалотов, часто в стаях: они поднимали хвостовые плавники, били хвостами по воде, выпрыгивали из воды, ударяя хвостом о воду, а также боковые удары хвостом, но чаще всего — выдыхая струи влажного воздуха из ноздрей, прежде чем наполнить лёгкие воздухом, которого хватит ещё на два часа под водой. Митт видел, как некоторые из них выпрыгивали из океана и с грохотом падали обратно, словно топающие ноги гигантских детей, вытесняя столько воды, что её хватило бы, чтобы наполнить Великие озёра.

Митт не выражал особого желания встретить кашалота во время погружения.

Но Джей заметил это по подергиванию его кадыка.

- Старый отец моря, — так Митт назвал кашалота.