После вырезания тыкв я обошла все шато в поисках Ромео. Его нигде не было. Я расспросила всех вокруг — глухо.

К тому моменту, когда я вернулась к столам, гости уже разбрелись по территории, а тыквы унесли. Координаторы вовсю готовили площадку к ужину после репетиции, который должен был начаться через пару часов.

Я оказалась на распутье. С одной стороны, мне кровь из носу нужно было найти Ромео: он ведь шафер, и на репетиции нам наверняка придется идти к алтарю рука об руку, но мне до безумия хотелось узнать, как он себя чувствует, еще до того, как все начнется.

Он выглядел таким раненым, когда мне пришлось уйти. Признаться, мне и самой не хотелось отходить от него ни на шаг, но приоритеты Мами всегда становились моими. А с другой стороны… свадьба будет безнадежно испорчена, если кольца пропадут с концами; я не могла так подставить Таллулу. Если я не отыщу их сегодня ночью, придется срочно придумывать план «Б» — торжество ведь уже завтра.

Я вернулась в шато и задрала голову: коридор со спальнями находился несколькими этажами выше. Раньше я не обращала внимания, но сейчас дверь комнаты Ромео была плотно закрыта. Его поселили в самом дальнем конце крыла, вдали от всех остальных.

Я знала, что он внутри. Поспешно взбежав наверх, я подошла к двери и постучала:

— Ро?

За дверью стояла такая мертвая тишина, будто там вообще никого не было.

После нескольких ударов мне ответило лишь безмолвие. Придется искать его позже. Мне нужно найти эти чертовы кольца и успеть вернуться аккурат к ужину после репетиции. Ро ведь не станет дуться, когда я поговорю с ним начистоту… правда? Он потрясающий слушатель; он такой терпеливый и понимающий.

Я уже развернулась, собираясь уходить.

Дверь со скрипом приоткрылась. Я обернулась и увидела Ромео: волосы взъерошены и разделены пробором посередине.

— Эй, подожди! — окликнул он, выглядя слегка ошалелым. — Черт… Прости. Я заснул. — Он привалился к дверному косяку, теребя латунный набалдашник ручки.

Моя улыбка стала шире:

— О, как хорошо, что я тебя застала. Мне нужно поговорить с тобой о том, что случилось на террасе. Можно войти?

Ромео на пару секунд оглянулся через плечо. Он замялся и быстро глянул на часы:

— Э-э-э… да. Конечно.

Он был бледнее обычного. Буквально призрачно-белым.

— Ты в порядке? — спросила я, всматриваясь в его черты. — Ты выглядишь больным.

Он посторонился, пропуская меня внутрь и не поднимая глаз от пола:

— Да. Что-то нехорошо стало, вот и поднялся к себе отлежаться.

— Серьезно?! О боже мой, да что стряслось? — встревожилась я, потянувшись к его лицу. Встав на цыпочки, я прижалась тыльной стороной ладони к его лбу. Кожа была теплой, но жара не было. — Желудок прихватило? Ты ведь не пил сидр с градусом?

Ромео нервно усмехнулся, заламывая пальцы:

— Нет. Дело не в сидре. Просто башка трещит. — Он мотнул головой. — Да все нормально. Я сам не свой, не обращай внимания.

Его взгляд снова нервно метнулся к циферблату. Я уже всерьез прикидывала, не позвонить ли на кухню, чтобы ему принесли куриного бульона с лапшой.

— Мне безумно жаль из-за того, как повела себя моя мама. Она бывает… чересчур резкой, — произнесла я, оглядывая его комнату. Его номер был чуть меньше моего, на полу лежали два открытых чемодана. Мы опустились на край кровати; полоса солнечного света падала из окна прямо на Ромео. Он сиял в этих лучах, точно святой. — Я правда хотела вырезать нашу тыкву вместе. Вся эта сцена во дворе… даже не знаю. Я должна объяснить⁠—

— Я знаю про Антонио, Айви Джейд, — мягко перебил меня Ро, прикусив уголок рта. — Ты сама говорила о нем раньше, да и Таллула только что обсуждала это со всеми внизу.

— Оу, — сдавленно выдохнула я. Внутри вспыхнуло отчаянное желание выложить ему все про уговор с родителями. Про мой внутренний раздор. Про мои чувства. Но как объяснить, что семья ни за что не одобрит Ро? Да и имело ли это значение, если то, что я чувствовала к нему, было настоящим?

— Я все понимаю, — поспешно добавил он и кивнул. — Честно, тебе не нужно оправдываться. Я прекрасно понимаю, в каком положении ты находишься.

— Просто… в последнее время моя семья кажется мне слишком невыносимой. Вернее, родители. Они помешаны на определенных вещах, и это начинает попахивать каким-то сплошным двуличием, понимаешь?

— Двуличием? — Ромео резко вскинул голову, впившись в меня взглядом.

— Ну да. На людях мама ведет себя одним образом, а когда мы остаемся наедине — превращается в совершенно другого человека. Стоит мне плясать под ее дудку, и жизнь становится сказочно простой. Наверное, это трудно объяснить. Но мне все тяжелее доверять собственным решениям и самой себе рядом с ними. Порой мне кажется, что они меня совсем не знают, и до меня это только сейчас начинает доходить.

— А насчет Антонио… ты доверяешь их выбору? — тихо спросил Ро, словно сам боялся услышать ответ.