— Вот именно! Типа, а как же наше счастье? Право заниматься тем, к чему лежит душа? — оживилась я, чувствуя все больше тепла к Антонио.

Он с любопытством взглянул на меня:

— Если у тебя есть какие-то интересы, я почти уверен, что знаю их наизусть. Но что самое забавное — родители так и не рассказали мне, чем ты вообще занимаешься по жизни.

— Ничем, — я сдула со лба выбившуюся прядь, по запястья погрузив руки в тыквенную мякоть. — Моя Мами рассудила, что из меня выйдет куда больший толк, если растить меня как идеальную жену на выданье для подходящего богатого жениха. — Я нервно прыснула. — Звучит омерзительно, когда говоришь это вслух, но это чистая правда.

Он рассмеялся:

— Понимаю. Я вот никогда не мечтал стать врачом.

— Да ладно?! — Я шутливо хлопнула его по плечу, и комья тыквенных внутренностей случайно мазнули по его ткани. Черт. Ой… — Прости!

Он глянул на пятно, невозмутимо взял льняную салфетку и без малейшего раздражения все вытер:

— Вот, теперь чисто. Мои родители иммигрировали в Штаты и зубами выгрызли себе имя. Они твердили мне, что выбиваются из сил, лишь бы обеспечить мне самое лучшее будущее. Я никогда ни в чем не буду нуждаться — как и мои братья с сестрами и их семьи. Мы обеспечены до конца дней, но из-за этого я всегда чувствовал себя их вечным должником. Они хотели, чтобы я стал врачом. И я им стал. Пожалуй, если я и решусь жениться, то только на той, кто понимает эту ношу так же хорошо, как ты.

— О, я понимаю это даже лучше, чем ты думаешь. У наших родителей одинаковые замашки. Наверное, поэтому они и решили, что из нас выйдет идеальная пара.

— Хочешь сказать, дело вовсе не в банальной деловой сделке, которую наши предки пытаются провернуть? — Он одарил меня обезоруживающей, красивой улыбкой.

Он прекрасно понимал правила этой игры.

Я тихо рассмеялась:

— Ну да, поженимся прямо сейчас, и, глядишь, они подкинут нам опционы на акции своего совместного предприятия.

Антонио искренне заулыбался. Моя шутка прозвучала именно так, как ответил бы Ромео, чтобы разрядить обстановку: саркастично и сухо. Она до боли напомнила мне о нем. И мне безумно нравилось, что эта фраза сорвалась с моих губ — частичка его самого, которую я бережно хранила в сердце.

— Ты мне нравишься, Айви Джейд, — мягко и тихо произнес он. — И именно поэтому я должен сказать тебе… Не смей попадаться в ту же ловушку, что и я. Борись за то, чего требует твое сердце. Не выходи замуж ради родителей. Жизнь дается всего один раз. Сделай то, на что у меня не хватило смелости, и проживи ее по-настоящему.

Его слова тяжелым грузом легли мне на душу. Какая горькая ирония: мой потенциальный муж призывает меня следовать за зовом сердца, хотя по замыслу наших семей это самое сердце должно было целиком принадлежать ему.

Но Антонио оказался совсем другим.

Он не был бездушным списком фактов и вкусовых предпочтений, каким его выставляла Мами. Он был просто парнем в дорогом костюме, который сидел рядом со мной и вычищал тыкву лишь потому, что так приказали его родители.

Отношения не должны быть такими.

И уж тем более — брак.

Я посмотрела туда, где сидел Ро. Но на этот раз он не смотрел в мою сторону — его стула уже не было за столом. Неужели он ушел?

Мы с Антонио продолжили болтать обо всем на свете, пока вырезали тыкву и расставляли внутри огарки свечей. Координатор шепнула, что они станут частью декора на завтрашней свадьбе Таллулы. И тут мой желудок скрутило от ужаса: осталось всего два дня. Мне кровь из носу нужно найти ее кольца. Пора завязывать с этой дурью.

— Если позже пересечешься с моей Мами, скажешь ей, что мы пойдем на ужин после репетиции вместе? — взмолилась я. Мне отчаянно требовалось сбить ее со следа.

— Договорились. Только не забывай то, о чем я тебе сказал, — напомнил Антонио, позволяя мне незаметно ускользнуть.

Я не имела ни малейшего понятия, как поступить, но впервые в жизни твердо осознала: решение должно быть только моим. Будет ли в нем место Антонио — покажет время. Но я не могла просто так отказаться от другой дороги — дороги, на которой стояли двое совершенно разных мужчин: тот, что носил маску, и тот, по кому я сходила с ума с самого детства.

Глава 29

Ромео

Какая же гребаная наглость у этой мамаши Айви Джейд.

Я бы ни за что не позволил себе проявить неуважение к кому-то вроде миссис Кастельянос, но мне до безумия хотелось перехватить вторую руку Айви Джейд и выдернуть ее из этой хватки. Она совершенно очевидно не желала уходить от меня. А теперь сидела рядом с каким-то лощеным богатеньким хлыщом по имени Антонио. Вот она, правда, которую я так отчаянно пытался не замечать — тот самый второй мужик, тенью нависший над всей поездкой, о котором без умолку шепталась вся свадебная компания.