— Где? Где на нем видны эти деньги? Он же ходит в обычных джинсах! Он совершенно другого полета птица. Мы обязаны беречь репутацию нашей семьи. — Всякий раз, когда Мами закипала, ее акцент становился гуще и отчетливее.

— Я не понимаю, зачем все так усложнять. Зачем наказывать Густава за брак с Таллулой? Почему мы не можем просто любить тех, кто нам дорог?

Мами отвела меня еще дальше от чужих ушей. Большинство гостей уже расселись по местам, увлеченно склонившись над своими тыквами.

— Этого хочет для тебя Папи, mi amor… Мне больше нечего тебе сказать. А что до Густава? Его жизнь никогда не будет такой, как твоя. Он не проводил дни напролет на шопинге в моллах и не потягивал маргариту у бассейна, в отличие от тебя. Выбрав Таллулу, он лишился нашего содержания — и принял это. Ты способна на то же самое? Сможешь сама зарабатывать себе на жизнь, как он, и быть при этом счастливой? Если это твой осознанный выбор — скатертью дорожка… В противном случае ты выйдешь за Антонио и продолжишь купаться в роскоши, к которой привыкла, опираясь на его и нашу поддержку.

Смогу ли я выжить без Антонио? Смогу ли жить за пределами мира больших денег и показной роскоши — ради чего-то подлинно своего?

Я не знала ответа, но сердце предательски сжалось: нет.

Я бы не смогла. Мами была права: большую часть жизни я провалялась у бассейна, скупала тряпки и покорно служила подопытным кроликом в ее маленьком брачном эксперименте. Я не была собой. Я уже сама не понимала, кто я на самом деле такая. Всего лишь фабричная заготовка для идеальной жены, выращенная на радость кому-то другому.

Но рядом с Хай Джинксом все было иначе. И рядом с Ро! С ними я чувствовала, что делаю собственный выбор — то, чего у меня никогда по-настоящему не было.

— Сделай милость, веди себя прилично, пока мы здесь. И никаких больше вопросов. С меня довольно, — отрезала Мами, когда мы подошли к уединенному столику.

Я даже не стала спорить. Какой смысл? Родители вынесли мне приговор, прекрасно зная, что я слишком труслива, чтобы бросить весь созданный ими комфорт. И теперь передо мной стоял мужчина, встречи с которым я ждала долгие годы, и заинтригованно мне улыбался.

— Антонио, познакомься, это Айви Джейд. А это, Антонио, моя драгоценная Айви Джейд, — щебетала Мами.

Я сделала реверанс. Меня всегда учили склонять голову.

— Приятно познакомиться, Айви Джейд. — Антонио шагнул вперед и взял мою ладонь, бережно накрыв ее своими руками. Его рукопожатие оказалось таким же крепким и теплым, как его голос, а улыбка — безупречной. — Я просто сгорал от нетерпения познакомиться с вами. И вот наконец я здесь.

Глава 28

Айви Джейд

Антонио улыбнулся, но в присутствии Мами держался несколько скованно. Вблизи он оказался куда выше, чем показалось мне с другого конца террасы, и пах так, будто только что вышел из салона роскошного новенького автомобиля. Я украдкой опустила взгляд на его пиджак. Brioni. Ручной пошив — баснословно дорого.

— Очень приятно познакомиться с тобой, Антонио. Мами мне столько о тебе рассказывала, — пропела я, захлопав ресницами. Меня годами дрессировали именно для этой секунды. Мами учила меня выглядеть словно куколка: кокетливо наклонять голову набок и всегда ласково щуриться, как довольный котенок.

— Очень надеюсь, что она не сболтнула лишнего… — рассмеялся он, низко и вполне искренне.

— Всего-навсего выдала все твое досье от рождения до сегодняшнего дня, — отшутилась я, хотя он даже не догадывался, насколько буквально я выразилась.

«Проэкзаменуй меня, — крутилось у меня в голове. — Я знаю абсолютно всё!» Например, что он носит обувь сорок седьмого размера, держит голдендудля по кличке Потейто Чип, а один из передних резцов у него искусственный — выбили на баскетбольном матче в колледже.

— Если так, мне даже неловко… — признался он, все еще не убирая улыбки. Кажется, он слегка смутился.

— Ну разве он не само очарование? — приторно защебетала Мами, вызвав у меня приступ глухого раздражения.

Мысленно я закатила глаза к небу. Заметь Мами этот жест на самом деле, за закрытыми дверями она бы с меня шкуру спустила.

— Да, Мами. Само очарование… — выдавила я. Мы все замерли на несколько мучительно неловких мгновений.

Антонио прокашлялся:

— Ну так… не против вырезать со мной тыкву? — поинтересовался он. Благородных манер у него не отнять, тут спорить не стану.

— Конечно, она согласна! — ответила за меня Мами.

Антонио кивнул и галантно отодвинул для меня стул.

Я сделала книксен, словно только что откланялась после балетного выступления.

Спросите — зачем? Сама без понятия. Меня просто накрыло нервозной дурью, как в одиннадцатом классе, когда я в четвертый раз подряд завалила экзамен по вождению.

Мами умиленно смотрела на нас, и мне на миг показалось, что она сейчас подойдет и расцелует Антонио прямо в макушку.