— Ты городишь всю эту чушь только потому, что до смерти напуган, — бросила я ему вызов, свирепо сузив глаза. — Но я готова пройти через этот страх. Потому что мне кровь из носу нужно доказать, что я изменилась, не только тебе, но и самой себе тоже!

Я резко дернула пальцами правую мочку уха. Восемь карат. Розовые бриллианты.

И с размаху, изо всех сил швырнула серьгу через всю комнату. Двести восемьдесят пять тысяч долларов со звоном покатились по дощатому полу и сгинули где-то под гримерным столом.

— Какого хрена ты творишь?! — выдохнул Ромео, ошарашенно глядя на меня. — А ну прекрати!

Я сорвала вторую серьгу и швырнула ее следом. Расстегнула браслет — золото с рубинами изумрудной огранки — и позволила ему со звоном упасть к моим босым ногам. Девяносто тысяч долларов.

— Плевать я хотела, если родители лишат меня содержания, потому что я выбираю быть с тобой! До тебя до сих пор не дошло?!

Он со всего маху врезал ладонью по дверному косяку над моей головой:

— Да ты с ума сошла, черт тебя дери! — крикнул он. — Ты просто оттягиваешь неизбежное! У нас ничего не выйдет⁠—

— Ты когда-нибудь заткнешься?! Или тебе просто в кайф раз за разом смаковать вслух собственные комплексы?! — выпалила я. Ромео стоял как вкопанный, крупно дрожа от ярости или бессилия — казалось, мы оба вот-вот вспыхнем живым пламенем. — «Вот кто ты на самом деле, та самая девчонка, которую ты пытаешься похоронить. Ты боишься вовсе не монстров — ты боишься быть собой», — процитировала я его собственные слова. — Ты сам мне это сказал! И да, пускай мы из разных миров, но мы абсолютно одинаковые, черт побери: нас всю жизнь судили за то, кто мы есть, и мы оба до смерти боялись быть собой! — Я резко задрала кружевной рукав платья, выставляя напоказ свою татуировку. — Я больше не вернусь к этому… Я не собираюсь прятать настоящую себя лишь для того, чтобы остальным жилось спокойнее. И это касается тебя тоже, Ромео Скотт! — Глаза обожгло слезами, и его силуэт передо мной окончательно расплылся.

Мы застыли в неподвижности, тяжело и шумно дыша, глядя друг на друга, точно два загнанных зверя в темноте.

Я больше не могла прочесть его лицо. На нем застыл чистый, неподдельный шок. Я понятия не имела, злится он, тоскует или что с ним вообще творится — кажется, я напугала его до полусмерти.

Он медленно опустил взгляд:

— Ты без туфель… — пробормотал он еле слышно.

— Я сбросила их, чтобы бежать к тебе… — выдохнула я. — Я хотела сказать, как мне жаль, что я повела себя с тобой как последняя дрянь вчера ночью.

Его глаза оставались прикованы к моим, и в них блеснула влага. Слезинка сорвалась и покатилась по моей щеке, и он бережно поймал ее подушечкой большого пальца.

— Кажется, ты наступила в жвачку, — негромко произнес он.

— Оно того стоило. — Я едва сдержала улыбку.

— Правда стоило?

— Да, — ответила я, и время вокруг нас замерло. — Потому что я люблю тебя. — Клянусь, в эту секунду земля ушла у меня из-под ног, желудок скрутило точно так же, как в ту ночь, когда я кубарем летела в канаву, где он впервые нашел меня. Но сейчас все было иначе. Намного лучше. Это было похоже на падение вверх — прямо в его раскрытые объятия.

Я люблю Ромео Скотта.

Я люблю Хай Джинкса.

И больше всего на свете я любила то, что теперь наша жизнь будет принадлежать только нам двоим и никому больше.

— Ты серьезно? — Его лицо мгновенно посветлело.

— Ты мой тёмный принц, мой тёмный рыцарь… Ну конечно же я люблю тебя, — прошептала я, цепляясь пальцами за его подтяжки.

Он обхватил меня руками, крепко, до хруста прижимая к своей голой груди. Его пальцы запутались в моих волосах на затылке, а наши лбы соприкоснулись.

— Моя Принцесса… — сорвавшимся, хриплым шепотом выдохнул он. — Я тоже люблю тебя…

Он поцеловал меня — долго, жадно, глубоко, и весь остальной мир окончательно растворился под нашими ногами. Мне больше не нужны были роскошные особняки или миллионы. Мне не нужны были бриллианты и частные самолеты.

Он выпустил на волю настоящую меня. Ту девушку, которая всегда мечтала о великом, но слишком боялась покинуть стены собственного замка.

А это было тем единственным, чего не купить ни за какие сокровища мира.

Глава 35

Ромео

Айви Джейд призналась мне в любви. Секунду назад она разбила мое сердце на миллион осколков, а в следующее мгновение исцелила его, склеив воедино всего тремя короткими словами.

Я прижал ее к себе так крепко, как только мог. Ее руки обвились вокруг моей шеи, и глаза у обоих заволокло слезами. Никогда в жизни я не испытывал такой бешеной бури чувств за какие-то двадцать четыре часа — да что там, за всю мою жизнь. Сама мысль о том, что я мог потерять ее навсегда, отзывалась в груди чистой, невыносимой агонией.

— А как же твоя мать? — выпалил я прежде, чем успел прикусить язык. — Ты уже сказала ей? — Я запнулся, все еще не веря собственному счастью.

Она быстро качнула головой: