— Проехали. Послушай, Айви Джейд, нам правда стоит серьезно обсудить нашу договоренность… В смысле, как мы вообще собираемся все это организовать?

— Само собой! — откликнулась я, крепче сжимая конверт в руке и отчаянно высматривая Ромео. Вчера ночью я так и не услышала его шагов в коридоре, а сегодня утром даже не застала момента, когда он вышел из номера.

Антонио продолжал что-то безостановочно вещать, его рот открывался и закрывался. Губы казались сухими — словно этот светский разговор высосал из него всю слюну до последней капли.

— Понимаешь, о чем я? — закончил он каким-то вопросом, суть которого я благополучно пропустила мимо ушей. — Я просто считаю, что нам нужно утрясти кое-какие логистические моменты.

— Да! Логистику! — я закивала, как китайский болванчик. — Усекла! — Я коротко хлопнула его по плечу: — Мы со всем разберемся! А теперь сходи поболтай с Мами! — бросила я, уже улепетывая прочь.

— Господи… я не выдержу еще одного раунда с ней! — крикнул он мне вслед и громко щелкнул пальцами, пытаясь вернуть меня в разговор. — Куда ты несешься? Айви Джейд, нам нужно поговорить прямо сейчас!

— Позже! Клянусь тебе! — отозвалась я уже из другого конца зала. Пожелав ему удачи, я припустила через все шато, чтобы поскорее всучить конверт брату.

Добравшись до люкса жениха, я толкнула тяжелые шестиметровые дубовые двери. Все друзья жениха были уже в сборе, но Ро среди них по-прежнему не наблюдалось.

Несколько парней присвистнули при моем появлении, включая Ванна.

— Остыньте! — цыкнула я на них.

Густав обернулся, чтобы приструнить свою банду. Он стоял в самом дальнем углу у ростового зеркала, придирчиво оценивая свой парадный вид:

— Эй, животные, отвалите от моей сестры.

Я прошествовала через всю комнату: в атласном шелковом халатике, пушистых тапочках, с пружинящими на ходу свежеуложенными локонами.

— На, держи, это от Таллулы, — протянула я конверт брату. — А где Ромео?

— Да бродит где-то тут поблизости, — небрежно отозвался Густав, аккуратно взрезая печать. Остальные шаферы и друзья жениха шумно гоготали, уже при полном параде и готовые к выходу. Ну еще бы они не были готовы: мужикам-то всего и делов — напялить костюм! Никаких тебе колготок, эпиляции ног, рук и подмышек, никакого двухчасового макияжа и укладки. Быть женщиной порой чертовски утомительно.

Густав тихо присвистнул себе под нос, чтобы не привлекать лишнего внимания:

— Глянь. У меня тоже кое-что есть для Тал. Передашь ей?

— А разве этим не должен заниматься твой шафер? — изогнула я бровь.

— Должен, вот только моего шафера прямо сейчас здесь нет, не так ли? Не строй из себя вредину, отнеси ей.

— Ладно уж! — Я картинно закатила глаза, шумно выдохнула и забрала его черный конверт, к которому прилагался черный плюшевый медвежонок в костюме Малефисенты. — Ладно, признаю: это до безумия мило.

— Она моя богиня луны, мое маленькое исчадие ада, моя королева, — с блаженной улыбкой пробормотал он, явно выпав из реальности.

Крутя пальцами, я терпеливо ждала, пока Густав вынырнет из своего любовного транса, мечтая поскорее сбежать. Где бы ни пропадал Ро, я четко осознавала: он целенаправленно меня избегает, и винить его за это у меня не поворачивался язык. Между внезапным явлением Антонио и признанием Ро в том, что он безработный и ютится на диване у сестры, между нами осталась целая пропасть недосказанности… слишком много нерешенных вопросов о том, где мы теперь и кем друг другу приходимся.

— Эй, Айви Джейд, посмотри на меня, — Густав властно перетянул мое внимание на себя.

— Что? — раздраженно бросила я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

— Таллула рассказала мне, что у тебя творится, — произнес он.

— Уф! И дернул же меня черт ей открыться!

— Да уж, нам определенно не стоит доверять тебе наши ценности, — хохотнул брат, разряжая обстановку.

— Это всё? Обещаю, я больше не буду сеять ваши шмотки. Честное слово, — пробормотала я, мыслями находясь совсем в другом месте.

— Еще кое-что. Прежде чем ты уйдешь, я обязан это сказать. — Густав тяжело опустил ладонь мне на плечо, мгновенно превращаясь в мистера Серьезность.

— Что еще? — нетерпеливо вздохнула я.

Он мягко, по-доброму усмехнулся:

— Найди любовь с тем, с кем сама хочешь быть, а не с тем, кого тебе подсовывают Мами с Папи. Все эти их сговоры — собачья чушь и банальная жажда контроля, ты такого не заслуживаешь. Этот мир слишком огромен и прекрасен, чтобы ты всю жизнь сидела у них на коротком поводке.

— Но это единственный мир, который я знаю… — тихо выдохнула я, чувствуя себя до ужаса неловко. Это должен был быть день Густава, его личный триумф, а он стоял здесь, в парадном костюме, и пытался разгрести мои душевные терзания, о которых вообще не должен был знать. Но он знал. И ему было не все равно. — Я не могу просто взять и хлопнуть дверью… Я же ничего из себя не представляю.