Было слишком темно, чтобы я могла рассмотреть его лицо, и становилось еще темнее из-за наступления ночи. Но я все же разглядела линии его татуировки, и рисунок показался мне таким черным, что будто поглощал любой проблеск света извне.

Не успев подумать, я подняла свободную руку и провела по татуировке пальцами.

Хендрикс весь застыл, пока я обводила линии метки, действуя скорее по памяти, чем ориентируясь на зрение. Дыхание застряло у него в горле.

— Никто никогда этого не делал, — прорычал он, и от тихого предупреждения в его голосе у меня по спине побежали мурашки.

Я замерла, глядя ему в глаза в темноте. Но неприкрытая правда, которую я только что раскрыла, по какой-то непонятной причине придавала мне смелости.

— Я не просто кто-то, — ответила я, скользя пальцами по изгибам его татуировки. Я давала ему шанс себя остановить.

— Начинаю это понимать, — признал он. Его рука взлетела к моим спутанным волосам, пальцы расплели мокрые серебристые пряди.

Между нами оставалось все меньше места. Зернохранилище было таким маленьким, что я вообще сомневалась, что мы в нем поместимся. С каждой секундой мое сердце билось все быстрее, его темп становился странным, будто напоминающим песню.

— Ты тоже это чувствуешь? — на выдохе спросила я, потому что в воздухе что-то ворочалось, щекоча мою кожу.

— Смерть следует за мной по пятам, — прошептал он, убирая руку от моих волос и касаясь пальцами лица. — Но кажется, это скорее ее повелитель.

— Провидение? — выдохнула я. От звука имени духа, что не появлялся так давно, что почти стал мифом, пульсация в воздухе стала гуще.

— Возможно, — согласился Хендрикс. — Хотя когда он в последний раз был так близко, у меня на лице появилась метка изгнанника.

— Расскажи, — потребовала я.

Хендрикс помедлил, проводя пальцами вниз по моей челюсти, по шее. Спина у меня слегка выгнулась, по коже пробежала абсолютно неприемлемая дрожь. Он был фэйцем. Я его ненавидела. Не только из-за происхождения, но и из-за того что он меня обокрал, похитил мои амулеты.

— Я… сделал то, что мой народ не прощает, — медленно проговорил он, скользя пальцами по моей ключице.

Он всего чуть-чуть сдвинул вниз ворот моей промокшей рубашки, но этого оказалось достаточно, чтобы по всему моему телу побежали мурашки.

— Расскажи.

Мое сердце грохотало так сильно, что он точно чувствовал его, касаясь меня. Мое человеческое тело просто отвратительно скрывало реакцию на его действия.

Никак не отвечая на мою просьбу, Хендрикс склонился ко мне. На секунду его губы оказались так близко к моим, что все остальные мысли испарились.

— Прекрати, — выдохнула я, хотя и какая-то другая, глупая, непокорная, безумная часть меня и требовала обратного.

— Что прекратить? — наши рты соприкоснулись, и в ту же секунду все, что я хотела сказать, растворилось в ничто.

— Не могу перестать смотреть на твои губы, — тихо прорычал он, и все мои мысли рассыпались. — Все время. Когда ты проклинаешь меня, когда огрызаешься, и даже когда бесишь своей невероятной сообразительностью. Это дико раздражает.

Я смотрела на него из-под дрожащих ресниц. Я нахмурилась, но не отстранилась, как должна была. Казалось, будто меня удерживала на месте какая-то сила, на расстоянии вздоха от поцелуя, которого я не должна была хотеть, в секунде от ошибки, которую не смогу исправить.

— Ты не должен говорить мне таких вещей, — ответила я.

— Знаю. Но когда ты рядом, у меня язык развязывается самым раздражающим образом. Ты — будто осколок, который проникает все глубже и глубже в мою плоть. Я никак не могу придумать, как вытащить тебя прочь, а потом забываю, почему должен хотеть это сделать.

Он был так близко. Его тело было настолько больше моего, а присутствие ощущалось настолько мощно, что мне казалось, будто я могу задохнуться под его весом. Но вместо того, чтобы утонуть, я раз за разом вдыхала. И меня охватывало то же безумие, что, по его словам, испытывал Хендрикс рядом со мной. Я так и не отстранилась и теперь тоже думала лишь о его губах.

Мне ничего не стоило податься вперед и попробовать на вкус яд на его языке, позволить тьме поглотить меня, отдать ей то, о чем она просила.

Это могло бы стать секретом, что мы похоронили бы здесь до утра. Тем, о чем мы больше никогда не заговорим…

— Ты замерзла, — сказал Хендрикс.

Меня трясло, так что отрицать это было бесполезно, но я покачала головой.

— Мне все равно. Но я хочу знать, что за секреты хранит чудовище, с которым я прячусь в темноте. Расскажи мне во всех деталях, за что тебе поставили метку.

Что-то изменилось в воздухе между нами. Нарастающее тепло пронзил лед. Я знала, что он не хотел рассказывать мне о прошлом. Мне казалось, что он ответит отказом, но он лишь снова помедлил. Будто инстинкты разрывали его в разные стороны, и он не знал, за которым из них последовать.

— Ложись.

— Чего?