Вскрикнув, я резко обернулась, выхватила рогатку и тут же вложила в нее камень, испуганно вглядываясь в деревья в поисках цели.

— В чем дело? — Хендрикс уже был рядом, с мечом наготове.

Нахмурившись, он тоже всматривался в лес. Все его мощное тело было готово к нападению.

Созданная Медведем защита от бури растягивалась примерно футов на десять, а дальше потоки дождя и густая листва скрывали деревья из виду.

— Оно шло оттуда, — сказала я, показывая подбородком на плотные заросли на юге, хотя и не была до конца в этом уверена.

— Что шло?

— Голос, — ответила я, хмурясь так же, как Хендрикс, чей взгляд теперь был прикован исключительно ко мне.

— Не было никакого голоса, — ответил он без тени сомнения. Вечная фэйская самоуверенность никуда не делась.

Я открыла было рот, чтобы начать спорить, но тут голос зазвучал снова:

«Тебя благословили этой связью не за грубую силу, заклинательница духов. Даже не думай снова пытаться подчинить меня».

Резко вдохнув, я сделала пару шагов назад, прислушиваясь к низкому гулу, наполнившему каждую трещинку моей души.

— Дракон… — пробормотала я, едва не споткнувшись о корень в попытке сбежать от того, от кого было не спрятаться.

— Говори яснее, светлокрылая, — прорычал Хендрикс, хватая меня за руку, чтобы не дать уйти.

Я посмотрела ему в глаза, и нарастающая во мне паника стихла от увиденной в них уверенности.

— Я слышу, как Дракон говорит у меня в голове, — ответила я, и его брови над спокойными глазами чуть опустились.

— С тобой разговаривает дух?

— Да… Нет… То есть, я слышу голос, который не может принадлежать никому другому, — бессвязно объяснила я, но Хендрикс и не думал меня отпускать.

— Что он говорит?

— Сейчас — ничего. Но Дракон сказал, что выбрал меня не за грубую силу. Кажется, ему не понравилось, что я пыталась заставить его подчиняться приказам.

Фыркнув, Хендрикс отпустил меня и еще раз посмотрел на лес, прежде чем продолжить выбрасывать мешки из зернохранилища.

— Это и так было ясно, когда он уничтожил замок. В следующий раз, когда попытаешься призвать его, нужно будет действовать жестче. Предлагаю заняться этим, когда не будет приближать ночь, а у нас будет всего одно укрытие.

Я нахмурилась, глядя ему в спину. Я была не согласна с его мнением о том, как нужно было поступить с Драконом, но и спорить мне тоже не хотелось.

Я снова попыталась заговорить с духом, взывая к нему в темноте собственной души, но ответом мне была лишь угрюмая тишина.

Я посмотрела на Медведя, который наблюдал за мной, склонив голову. С каждым движением с его морды и ушей стекала вода.

— Ты тоже можешь говорить? — с любопытством спросила я.

— Нет, — ответил вместо него Хендрикс. — Мои духи молча дремлют в ожидании моих приказов. Они не нашептывают мне на ухо безумных вещей, и тебе бы лучше тоже не слушать, что там шипит Дракон.

Я сжала губы, не соглашаясь, но в этом как раз не было ничего нового.

— Эй? — я чувствовала себя полной дурой, пытаясь заговорить с Медведем силой мысли, но дух моргнул так, будто…

В небе прогремел оглушительный раскат грома, и я вздрогнула, почти позабыл о буре, что бушевала за пределами действия магии Медведя.

— Остальные мешки порвутся, если я попробую их вытащить. Это все, что я могу сделать, если конечно ты не хочешь спать на гнилом зерне, — заявил Хендрикс, и я повернулась к нашему прибежищу на ночь.

— Так подойдет, — ответила я, не глядя на него. Я разглядывала небольшое освободившееся пространство зернохранилища и думала о том, как близко друг от друга нам придется провести ночь. — Спасибо.

— Извини пожалуйста, мне показалось, или дикая маленькая смертная только что снизошла до того, чтобы поблагодарить фэйского ублюдка? — поддразнил он.

— Сильно к этому не привыкай.

Я вошла внутрь, снимая с плеч сумку, и оказалась в небольшой, но к счастью, сухой комнате.

Остановившись на пороге, Хендрикс обернулся к Медведю и развоплотил его. Я наблюдала за тем, как дух утратил телесную форму и просочился в амулет на шее фэйца. Во мне вспыхнула зависть от того, как легко Хендрикс управлял духом, а осознание того, что он захватил Медведя по-прежнему жгло.

Дождь громким потоком обрушился в то место, что Медведь оставил для нас сухим, и я сморщилась от холода и сырости. Зайдя внутрь, Хендрикс закрыл дверь, оставляя бурю снаружи.

Близилась ночь, и теперь, когда мы заперлись, в зернохранилище почти не осталось света.

Я упала на колени в тесном пространстве, и от тяжелой, промокшей одежды меня пробрала дрожь. Эта ночь явно будет не такой комфортной, как предыдущие.

Хендрикс тоже со вздохом сел. Его колено задело мое бедро, и от прикосновения моя кожа вспыхнула.

— Есть ли шанс, что в сумке, ради которой ты едва не погибла, спрятана еда? — спросил он тихим голосом, пробивающимся сквозь грохот дождя по черепичной крыше у нас над головами.