— На юго-восток, — ответил я, зная только это.

Посмотрев на мои исцарапанные шипами руки, она тяжело вздохнула. Затем забрала у меня сумку, уселась на пол и принялась в ней рыться.

— Собираешься посмотреть, что пишут в книге? — с иронией предположил я как раз в тот момент, когда она вытащила дневник. — Превосходно.

— Он привел нас к Дракону, так? Ты кто такой, чтобы в нем сомневаться? — спросила она, выгнув бровь, и мне пришлось признать, что тут она права.

Я сел рядом и ждал, пока она читала, а единственным звуком вокруг был шум дождя. Фэррис мерзла, на руках у нее проступала гусиная кожа, серебристые волосы липли к плечам. Я подвинулся ближе, чтобы согреть ее теплом своего тела, и она не отстранилась, когда я приобнял ее и крепко прижал к себе. Но она посмотрела на меня своими огромными глазами, и от блеска в них у меня в горле застрял ком. Потом она продолжила читать.

Прядь серебристых волос скользнула по моему плечу, и я взял ее в руки, чтобы получше разглядеть. Шелковистый локон отливал перламутром, и я задумался о том, что это значит. Фэррис вырвала ее у меня из рук, сурово посмотрела на меня и вернулась к чтению.

Я никак не мог ее понять.

Казалось, она всегда была где-то между презрением и симпатией ко мне, перемещаясь между этими состояниями быстро, как ветер.

Несмотря на брошенный на меня взгляд, она прижалась ко мне еще крепче, и я удивился тому, как жадно она льнула к теплу моего тела. Прошло уже очень много времени с тех пор, как кто-то вот так ко мне прикасался. Она больше не отстранялась с отвращением, как раньше, и я не мог отрицать, что привыкаю к ее обществу. Или того, что оно мне приятно.

Но наша близость тут же рухнет, когда Фэррис узнает правду. Я решил держать ее в тайне как можно дольше, ибо ее неведение было для меня ценным даром.

— Она несколько раз упоминает мельницу, — наконец пробормотала Фэррис, привлекая мое внимание. Она сидела, уткнувшись носом в страницы дневника, и хмурясь от напряжения. — Если сравнить описания и карту… Думаю, она должна быть южнее. Если мы найдем узкий ручеек и пойдем вдоль него по склону холма, то окажемся как раз где нужно.

Я прислушался, пытаясь расслышать журчание источника, но из-за шума дождя ничего нельзя было разобрать.

— Тогда веди меня, маленькая разведчица, — поддразнил я, жестом показывая на объятый бурей лес, и Фэррис смерила меня взглядом в ответ.

— Что, дождичка боишься? — встав на ноги, она засунула дневник в сумку, а ту надела на плечо.

Я остался сидеть.

— Дождь заглушает чувства. Мы не слышим, как подкрадывается враг. Не чувствуем запаха дыма на ветру. Не видим сквозь его потоки. И тебя это особенно касается, смертная. Так лесу будет еще легче запутать нас, так что лично я останусь здесь, пока ливень не закончится.

— Тогда ты проторчишь тут до наступления ночи. Кроме того, у тебя есть амулет Медведя, и может, он приведет нас к ручью. Или даже заставить дождь прекратиться, — ее глаза вспыхивают от этой идеи.

Блядь

Это была слишком умная мысль, чтобы огрызаться. Мне хотелось возразить, но Фэррис была права.

Почему я сам до этого не додумался?

— Конечно. Я тоже об этом подумал, — небрежно солгал я, чувствуя, как ее взгляд прожигает мне лицо, пока я выглядывал в лес.

— Гонишь.

— Я все еще считаю, что не стоит сражаться с созданной лесом бурей. Скорее всего, мы окажемся в ловушке.

— Лучше уж ловушка, из которой мы сможем вырваться, чем верная гибель на заходе солнца, — отрезала она. — Призови Медведя и давай хотя бы попытаемся выжить. Я не планирую сегодня умирать. Я не прожила и малой части твоих лет, дедуля.

Я вскочил на ноги, чувствуя, как в жилах закипает гнев.

— С каких это пор ты решила, что можешь мной командовать?

Она не отступила перед лицом моей ярости, но я заметил, как напряглись ее плечи от моего взгляда. Я мог бы легко заставить ее меня бояться. Одна простая истина могла бы слететь с моих губ, и глаза Фэррис вспыхнули бы от ужаса. Мне пиздец как хотелось наконец рассказать ей. Но вместо этого я сделал глубокий вдох и заставил себя сосредоточиться на том, что сейчас было важно. Нужно было сдерживать гордость, хоть это и было сложной задачей.

Ничего не ответив, я призвал Медведя, и он потоком воды вырвался из амулета, оказываясь перед нами в пещере. Дождь попадал на его текучую шкуру, становясь единым целым со зверем. Этот дух представлял собой великолепное зрелище. Он был водой, обретшей форму животного, но клыки у него были острыми, как бритвы, а мощь превосходила все ожидания.

— Приведи нас к ближайшему ручью, — приказал я.

— Сможешь сделать так, чтобы дождь нас не мочил? — спросила Фэррис, и Медведь удивленно посмотрел в ответ.

— Он не будет слушаться никого кроме…