Бэйн призвал Медведя из своего амулета и приказал духу дать нам воды, чтобы мы могли искупаться и привести себя в порядок. Обрадовавшись тому, что она была холодной, я отвернулась к стене и омыла тело. Впрочем, следы у меня на коже все равно никуда не делись. Быстро одевшись, я с радостью обнаружила, что Бэйн тоже это сделал. Ведь так было проще сфокусироваться на том, что мы будем делать дальше.

Бэйн следил за тем, как я нашла сумку и подтянула ее к себе. Уголки его губ изогнулись, когда я достала фэйскую книгу.

— Как всегда ищешь ответы в пыльных старых фолиантах, — заметил он.

— Не ответы, — возразила я. — Но я всегда буду пытаться сначала изучить окружающий меня бардак, прежде чем столкнуться с ним лицом к лицу.

— И какую именно часть бардака ты исследуешь этим прекрасным утром, светлокрылая? — промурлыкал он, и звук его голоса заставил меня непроизвольно сглотнуть.

— Великая Эльм, — ответила я, стараясь не показывать своего волнения, хотя Бэйн уже знал, как сильно на меня влияет.

Я раскрыла книгу ближе к концу, на последней главе, посвященной проклятому лесу.

— Считается, что Великая Эльм в трауре, — прочитала я, пожирая строчки взглядом и гладя пальцами великолепные рисунки. — Из-за проклятия, что похитило разум ее детей, а вместе с этим и их любовь.

— Я слышал, что он сама и создала проклятие, — перебил меня Хендрикс.

— С чего бы ей это делать? — спросила я, хмурясь на него поверх книги.

— А с чего духи вообще творят всякую херню? Почему Смерть решила избрать меня своим слугой вместо того, чтобы просто забрать? Почему Провидение позволило короне оставаться без владельца на протяжении сотен лет? Почему они поют в небесах и танцуют под дождем? Почему проклинают одних и благословляют других? У них нет и никогда не было конкретных мотивов, которые я мог бы определить. Кажется, им все равно, что из происходящего хорошо, правильно или хотя бы справедливо, и точно так же они не сожалеют о том, что становится жестоким, коварным, или приносит страдания и боль. Они просто существуют, и что-то понять в их поступках — задача бесполезная, и я не собираюсь даже пытаться.

— Ладно, — я встала, резко захлопнув книгу. — Хочешь рассмотреть факты? Отлично, ведь о некоторых из них я думала всю ночь. Мы вдвоем сумели заполучить шесть амулетов из тринадцати. И я очень сомневаюсь, что кто-то из других Чемпионов смог собрать столько же, а значит, мы с тобой — главные претенденты на награду. Я охотилась на Феникса и Оленя. При последнем ты даже присутствовал. Обнаружить их не удалось, а значит, их скорее всего поймал кто-то другой. Мы знаем, что Тигр и Крыса у твоего фэйского дружка…

— Не смей даже говорить так, будто между мной и Айласисом есть хоть какая-то привязанность, — прорычал Бэйн, и волоски у меня на затылке поднялись в ответ на угрозу.

Я развернула плечи, будто собираясь начать спорить, но вместо этого лишь шумно выдохнула.

— Хорошо. Я не хотела сказать, что тебе на него не все равно и понимаю, что ваша с ним встреча будет неприятной, но откладывать ее больше нельзя. Осталось четыре дня, прежде чем проклятие восторжествует и мы окажемся запертыми в лесу. Пора идти к Великой Эльм и надеяться, что остальные амулеты принесут туда же. Если окажется, что каких-то не хватает, я попробую разыскать их с помощью Дракона, пока время не вышло окончательно.

Тихое рычание у меня в голове означало, что Дракон с этим планом не согласен, но я не позволила себе содрогнуться. Мне пока не хотелось, чтобы Бэйн узнал, что я не могу призывать своих духов, потому что ошиблась и разозлила Дракона. Я лишь надеялась, что успею уговорить его снова мне помогать, прежде чем мы окажемся в лабиринте или столкнемся с другими поджидающими нас опасностями.

Я нахмурилась, подумав о награде. Очевидно, Бэйн нуждался в ней столь же отчаянно, сколь и я. Но насколько я понимала происходящее в лесу, лишь один Чемпион мог ее получить. И как бы не сжималось мое сердце от мыслей обо всем, что пришлось пережить Хендриксу и его семье, он все-таки их вернул. У Риссы же не было шанса на нормальную жизнь. Она была ребенком, когда ее похитили, и какие бы чувства я не испытывала к Бэйну, я не собиралась менять своих целей. Для меня не было ничего важнее, чем возможность их осуществить.

— Мы можем договорить работать вместе хотя бы до того момента, когда окажется, что дальше пойдет лишь один? — спросил Бэйн так, будто прочитал мои мысли. Ему явно не хотелось говорить о том, что в конце концов награда достанется кому-то одному.

Мы не могли убить друг друга ради амулетов, но могли добровольно их отдать. Однако, я скорее была готова умереть, чем сделать так и потерять возможность освободить сестру, так что можно было это даже не обсуждать. И он явно думал точно то же самое насчет амулетов, которые были у него. Даже если по справедливости они и должны были принадлежать мне.

Я вновь почувствовала, как во мне закипает горечь, но заставила себя ее подавить. Она бы в любом случае не принесла мне ничего хорошего.