Наше хриплое дыхание заполняло тишину, пока Хендрикс выводил пальцами замысловатые узоры у меня на спине. Мои веки начали опускаться, и я заметила, что его магия все так же скользит по стенам, заставляя башню жалобно стонать, но не разрушая.

Я подумала о том, не рухнет ли она нам на головы, пока мы спим. И еще о том, стоило ли мне бояться, что его темная сила нападет на меня во сне.

Но я не боялась.

Хоть я и знала правду о том, кем и чем был Хендрикс, мне все равно было спокойно в его руках. И когда усталое тело начало проваливаться в сон, я не пыталась бороться. Может, Хендрикса Бэйна и считали монстром как в Ратиане, так и за его пределами. Но здесь, в темноте, были только мы двое и амулеты на наших шеях, и я поняла, что меня совсем не пугает то, что теперь я принадлежала ему.

***

Я проснулась от звуков глубокого дыхания Хендрикса. Его присутствие рядом как всегда было очевидным. Мне не стоило находить утешение в том, что он со мной. Не стоило чувствовать, как утихает боль в груди от того, что он рассказал о себе всю правду. Не стоило наслаждаться тем, как ныло тело после того, как он жадно овладел моей плотью, но…

Приподняв голову, я посмотрела на спящего фэйца. Мы так и не пошевелились после того, как упали, лихорадочно соединившись.

Я подумала, что возможно, он обнимал меня, чтобы удостовериться, что ночью я буду в безопасности. Или что не попробую снова сбежать, узнав о нем правду. Но потом я обнаружила, что думаю, будто он обнимал меня без какой-то цели. Просто не хотел отказываться от отвлечения, которое мы нашли друг в друге в темноте.

Но теперь сквозь щели в ставнях пробивалось солнце, и реальность снова подняла голову, чтобы на нас посмотреть.

Наверное, я была его пленницей. Но мне в любом случае не хотелось убегать.

Я должна была.

Конечно, должна.

Он был тем самым страшным, хитрым злом, которого я боялась всю жизнь. Он подчинил ужас, ненависть и силу, которыми не должно было обладать ни одно живое существо. Но еще он был тем мужчиной, кто спасал меня большее количество раз, чем я была готова признать.

Мужчиной, который обнимал меня ночью, не давая замерзнуть.

Мужчиной, который искал меня в лесу, хотя должен был охотиться на духов.

Мужчиной, который овладел моим телом с такой неудержимой страстью, что я знала, что после этого не смогу получить удовольствие в объятиях обычного человеческого парня.

Не то, что я думала, будто все дело было только в том, что он фэец. Просто он был Хендриксом Бэйном, а я теперь стала его созданием в том или ином смысле.

Может, я была дурой, когда находила в нем какое-то утешение, а может, так все и должно было быть. Я была готова согласиться с такой оценкой своих умственных способностей, особенно после того, как столько дней провела в этом лесу. Возможно, Хендрикс обо всем наврал в рассказанной истории, но я поверила каждому слову. Неприкрытые эмоции на его лице было невозможно изобразить, и правда была в том, что у него была достойная причина хотеть заполучить награду.

Но она была и у меня.

Такова была единственная истина, что нас разделяла.

И кем бы я ни была, кем бы мы ни были друг другу, пришла пора заканчивать Охоту. Оставалось четыре дня на то, чтобы вернуть амулеты в сердце леса, и оставалось лишь надеяться, что оставшиеся духи были пойманы кем-то из Чемпионов, потому что у нас не было времени их искать.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как на задворках разума закипает страх. У Хендрикса было три амулета, точно так же, как и у меня. В ту минуту я как никогда надеялась, что Рисса приведет мне Змею, и ужасно боялась, потому что все еще были шансы, что какой-то другой Чемпион собрал больше амулетов, чем каждый из нас.

Где-то снаружи броди Айласис, охотился на духов и Чемпионов при помощи своих гнусных прихвостней.

Это было очень по-фэйски. Очень хитро и вероломно. От мысли о том, что ублюдок наподобие него сможет увести награду у меня из-под носа, на меня волной накатил гнев.

Мне пришлось приложить все силы, чтобы взять себя в руки. Я напомнила себе, что возможно, он больше не нашел ни одного духа, и тогда, с помощью Риссы, я смогу заполучить четвертый и его обыграть.

Этого будет достаточно.

— «Наверное», — задумчиво и совсем не уверенно проговорил Дракон у меня в голове.

Я немного отстранилась, чтобы понаблюдать за спящим Хендриксом… Или теперь мне стоило называть его Бэйном?

Мне пришлось признать, что прозвище почему-то шло ему гораздо больше. Оно звучало мрачнее, резче, честнее. И мне нравилось его послевкусие на языке.

На него было до боли приятно смотреть. Я знала об этом с того самого момента, как он снял маску и показал мне свое лицо. Но признаваться в этом самой себе, разглядывая его мощные черты, было настоящим освобождением. И уж точно было бесполезно отрицать это, когда у меня между бедер по-прежнему все болело от того, как он вбивал меня свой член, кончая внутрь и крича мое имя от безумного удовольствия.