— Хотите доказательств? — промурлыкал я, и все они принялись перетаптываться с ноги на ногу, но Хельга уже их потребовала.

Я потянул за темную ниточку своей связи со смертью, и Пустые вышли из-за деревьев ровно настолько, чтобы показать, что они рядом. Моя власть над ними была не абсолютной, но когда они оказывались так близко, управлять ими становилось легче. Впрочем, чем дольше я пользовался своей проклятой силой, тем больше рисковал потеряться в ее крепких объятиях. Я уже чувствовал, как по коже ползут черные вены, пока скрытые под одеждой. Но скоро их станет видно.

Выругавшись, Девлан завертелся на месте, размахивая мечом, чтобы защититься от прячущихся за деревьями мертвецов.

— Монстр, — выплюнула Хельга, переводя полный ужаса взгляд на приближающихся Пустых.

Фэррис внимательно наблюдала за мной слегка настороженным взглядом, будто боялась, что я в любой момент направлю против нее свою темную сторону. Но уверен, она знала, что этого не будет.

— Не стоило тебе сюда приходить, — прорычала Драва, снова делая шаг назад. — Тебе здесь не рады.

— Я понял, ты все такая же высокомерная. Этот лес тебе не принадлежит, Драва. Впрочем, думаю, ты и вправду веришь, что любая песчинка, на которую ты посмотришь, однажды станет твоей. Вот только Провидение никак не приходит, чтобы тебя избрать, — я бросил на нее издевательский взгляд, и когда она принялась осыпать меня ругательствами, отвернулся к двери.

Фэррис встала рядом со мной, явно ожидая, что я сейчас достану ключ. Но я лишь достал из ножен на бедре небольшой кинжал и полоснул им себя по ладони, заставляя ее вскрикнуть от неожиданности.

Потекла кровь, и я прижал руку к каменной двери, начиная рассказывать про секрет, давным-давно поведанный мне Ведьмой.

Какой теперь был смысл его скрывать?

— Прежде чем отправиться в проклятый лес, я повстречал Ведьму, — сказал я. — Она рассказала мне о моей судьбе и об этой самой двери. И о том, как ее открыть.

— И что именно она сказала? — сказала Фэррис. В ее голосе звучало горячее желание обо всем узнать.

— Что королевская кровь откроет вход в лабиринт.

— Что, правда? — низкий голос прорезал воздух пополам.

Мои губы растянулись в ухмылке, когда я увидел Айласиса, выходящего из-за деревьев вместе с Джединой и Бенсоном.

Его окружили Пустые, будто почуявшие, что я жажду как его смерти, так и его мерзкий прихвостней. У меня аж живот свело от ненависти.

— И с чего бы Ведьме делиться с тобой такой информацией, Бэйн Похититель Короны? — прошипел Айласис, настороженно глядя на Пустых. Плечи у него напряженно развернулись.

От того, что он назвал это имя, меня охватила ярость, но я ответил, указав на него окровавленным кинжалом.

— Я искал сведения о Деревьях-Жнецах, и она с готовностью ими поделилась. Видимо, открыть эти ворота способна лишь королевская кровь. Я расплатился с ней собственной плотью. Она забрала мое тело и переселилась в него на целый месяц, творила с ним самые мерзкие вещи. Но цена была уплачена, и она осталась верной своему слову.

— И все же, дверь по-прежнему закрыта, — заметил Айласис, и я велел Пустым подобраться к нему поближе.

Двое его приспешников тревожно задергались, но нападать не стали. По крайней мере, пока мы оценивали друг друга, будто двое хищников, смотрящих друг другу в глаза. Они подсчитывали мои амулеты, пока я разглядывал Айласиса и готовился напасть.

Вновь посмотрев на дверь, я обнаружил, что Фэррис переводит взволнованный взгляд с нее на меня, нахмурившись.

— Почему она не открывается? — прошипела она.

— Давайте не будем делать глупостей, — вклинилась Драва, взглянув на Пустых, а потом — на Айласиса и меня. — Мы пришли сюда, чтобы избавить Ратиан от проклятия. Что именно сказала Ведьма? Какая кровь?

— Благородная, — ответил я. — То есть, королевская. Моя должна подойти.

— Но ты же изгнанник, так? Может, ты больше не считаешься за благородного? — вставил Девлан.

Я бросил на него такой злобный взгляд, что он отшатнулся.

— В этом есть смысл, Некромант, — сказала Драва, осторожно приближаясь ко мне.

Она крепко сжимала в руках кинжал, но не пыталась направить его на меня. Ее разорванная одежда, покрытая пятнами крови, намекала на то, через что ей пришлось пройти, чтобы сюда попасть. Даже встреча со мной не могла помешать ей добраться до Великой Эльм. А время заканчивалось. Солнце исчезало из виду, забирая с собой яркие краски дня.

Разрезав свою ладонь кинжалом, Драва прижала ее к двери. Мы замерли в ожидании. Все затаили дыхание, а где-то неподалеку снова зазвучала песня Пропавших Детей. В этот раз она была динамичнее и пронизана нотками ужаса, от которых оставшиеся Чемпионы задрожали от страха.

«Моли о жизни.

Смерть грядет

Голодная, она поет.

Она готова всех сожрать

И скоро будет пировать».

— Духов ради, она не открывается, — гневно прорычала Драва, ударяя по двери кулаком.