Сумка меня замедляла, но я покрепче вцепилась в лямки и побежала дальше, отказываясь даже думать о том, чтобы ее бросить.

Из-за деревьев выпрыгивало все больше и больше Пустых, заставляя меня уходить в сторону и постоянно менять направление. Воздух пропитался их зловонным дыханием. Они не сводили с меня глаз, мчась следом на гниющих ногах, в истлевших одеждах.

Я в очередной раз попыталась найти безопасный путь, но лишь наткнулась на очередную группу омерзительных тварей. В глазах защипало от слез. Земля пошла вверх, но каждый раз, когда я думала, что нашла тропинку получше, передо мной снова появлялись Пустые. Они словно загоняли меня на вершину холма.

Дыхание резало легкие тупым ножом, по спине катился пот, пропитывая одежду, зажатую под сумкой. Волосы спутались и липли к щекам. Из груди вырвался сдавленный всхлип.

Я не пыталась снова целиться в них из рогатки, зная, что это ничем мне не поможет. Даже если бы мне удалось убить одно из чудовищ, среди деревьев их было еще около пятидесяти.

Они меня вот-вот поймают, разорвут на части когтями и зубами. И тогда все, чего я достигла, все, чего я хотела в будущем, рассыпется в ничто.

— Фэррис! — прогремел голос Хендрикса где-то впереди, и в сердце у меня вспыхнуло самое опасное из чувств.

Надежда.

Едва не расплакавшись от облегчения, я выкрикнула в ответ его имя.

Восходящая луна освещала лес озерцами серебристого света. Помчавшись вверх по холму, я увидела Хендрикса, стоящего на его вершине. За спиной у него возвышалась уже знакомая башня.

Сразу и спаситель, и убежище.

Это судьба привела меня как раз в тот момент, когда это было так нужно, или лес снова помог мне, открыв верный путь?

В любом случае, это была такая удача, что мне хотелось плакать от облегчения. Я скучала по нему после побега. Настолько, что я почти была готова броситься его искать, если бы знала, откуда начать.

Какой же я была дурой, что сбежала.

Я была зла и напугана, боялась того, что ждало бы меня в конце Охоты, если бы я не собрала побольше амулетов. Но я все равно хотела отправиться искать его. И кажется, лес, судьба или они оба разом хотели, чтобы мы воссоединились.

Я нашла в себе крохотные остатки решимости и помчалась вперед еще быстрее, отказываясь оглядываться назад. Я чувствовала Пустых в каких-то дюймах за спиной. Они могли вцепиться в меня в любой момент.

Хендрикс ждал меня на вершине холма, и только я выбежала на поляну возле башни, как он бросился вперед, взмахнув мечом.

Брызнула кровь.

Пустые начали падать.

— Довольно! — закричал он, наклоняясь и ударяя клинком по чудовищам, что цеплялись за мои пятки.

Прежде чем подняться на ноги, я отползла подальше от звуков бойни. Сумка наконец упала в грязь, из легких с хрипом вырывалось вздохи.

Я не была воительницей, но Хендрикс…

То, как он расправлялся с Пустыми было похоже на великолепный танец с хорошо отработанными па.

Он резал монстров так легко, что я могла бы усомниться в том, зачем так испугалась их и почему бежала. Но они пытались прорваться, не сводя с меня полных ярости, голодных взглядов, и я понимала, что была на волосок от гибели.

Покончив с последним, Хендрикс повернулся ко мне. С его меча капала кровь. Лицо было скрыто в тени, а глаза горели гневной, безграничной силой, которая окутывала меня, будто начинающаяся буря.

Бросив меч, он подошел ко мне, обхватил лицо ладонями и посмотрел на меня с такой всепоглощающей преданностью, что мое сердце заколотилось быстрее, чем когда я убегала от Пустых.

Я посмотрела в ответ, чувствуя, как меня охватывает безумие. То безумие, из-за которого начинаются войны, о котором слагают баллады, ради которого люди убивают и плачут. Самое опасное безумие, что существует в этом мире и всех других. Ведь оказавшись в руках этого грубого, раздражающего, сводящего с ума мужчины, я вдруг почувствовала себя именно там, где должна быть.

Тени подчеркивали черты его лица, тьма обнимала его так, что я оказывалась на грани. Но я забыла обо всем от одного того факта, что он был здесь, что он нашел меня. Мне не стоило от него убегать.

Вцепившись в его запястья, я встала на носочки, подалась вперед и прижалась своими губами к его.

На один удар сердца Хендрикс замер, и между нами заискрила дикая энергия. Потом он притянул меня ближе, накрыл мой рот своим, и раздвинул языком мои губы.

Мое тело таяло, прижатое к его.

Меня целовали и раньше. Это было приятно, но вместе с тем ничего не значило.

Но этот поцелуй был другим.

Он был похож на первый глоток морозного воздуха или ласковую летнюю ночь. Он полностью захватил меня, похитил все мое внимание.

Хендрикс целовал меня так, как никто другой до него. Он овладевал мной, уничтожал меня, поглощал и поклонялся мне.