Я привык, что мир меня лишь наказывает. На моей совести было полно смертей и каждый Пустой, что бродил по Ратиану. Я не мог полностью их контролировать, лишь призывать время от времени, и даже эта моя сила была нестабильна. И все же, для них я был королем. Они отвечали на мой зов, и совершенные ими ужасы были скорее на моей совести. Давным-давно я мог слегка касаться смерти, слышал шепот с той стороны. Но после того, как всю мою семью убили на моих глазах, моя магия сгнила, превратилась в струящийся по венам яд.

Содрогнувшись от воспоминаний, я опустил руку и взглянул на дверь, стараясь их прогнать.

Нет.

Мне нельзя было туда возвращаться.

Я и без того вновь проживал этот день слишком большое количество раз. Пришло время жить настоящим, а не прошлым.

Я встал в тот самый момент, когда Пустой около окна коснулись лучи рассвета. Значит, можно было идти дальше. Фэррис снова взывала ко мне, может, даже всю жизнь притягивала меня к этому лесу. И теперь, когда я нашел ее, то не мог отпустить.

— Я иду к тебе, Фэррис, — прошептал я сам себе.

Выйдя наружу, я обнаружил, что толпа Пустых за ночь стала больше. Теперь их было около тридцати. Мертвецы стояли среди деревьев, будто статуи, и ждали меня. И все растения возле них погибали, листья опадали, кора пересыхала и отваливалась.

— Следуйте за мной, — приказал я Пустым. — Мы станем самой смертью, и ночным кошмаром для тех, кто прячется среди деревьев. Пусть они нас найдут. Пусть рискнут сразиться с королем смерти, пусть присоединятся к вашей гребаной компании и пусть сдохнут окончательно бок о бок с вами. Каждый послужит ради моей цели. Мы будем продолжать идти, пока не найдем ее!

Глава 37. Фэррис

Гордость от поимки Единорога быстро сошла на нет. Сколько бы я не извинялась, Дракон все еще был на меня зол и запретил Ворону и Единорогу помогать мне, пока он сердится.

Я понятия не имела, сколько еще он собирался так себя вести. В итоге я часами бродила среди деревьев, пытаясь найти место для ночлега, пока на лес постепенно опускалась темнота.

И что еще хуже, я все больше подозревала, что за мной следят.

Уже не в первый раз я усомнилась в своем решении сбежать от Хендрикса. Да, он был засранцем и да, я была на него зла. Но когда он был рядом мне хотя бы не приходилось опасаться других Чемпионов и других существ, что прятались среди деревьев. И… оставшись одна я больше не могла отрицать, что мне его не хватало.

Я скучала по тому, как он тяжело смотрел на меня, пока я читала. Скучала по тому, как он мрачно шутил, провоцируя меня. Конечно, я скучала по чувству защищенности, но если быть совсем честной, то мне не доставало и жара его тела, когда он прижимался ко мне темными ночами. Скучала по низкому рокоту его голоса, которым он произносил мое имя или называл меня светлокрылой. Скучала даже по тому, как моя кровь закипала от ярости, когда он выбешивал меня, как никто другой. И я скучала по тому, как мы смотрели друг на друга с невысказанным желанием.

Иногда его взгляд был таким, будто Хендрикс хотел поглотить меня целиком, и я все чаще ловила себя на том, что была готова позволить ему это сделать.

Резко выдохнув, я прогнала фэйца из собственных мыслей и фантазий. Он был олицетворением греха, и мне не стоило ему поддаваться. Лжи, которой я не должна была поверить. Желания, которое я буду отрицать до конца своих дней. Так что я должна была прекратить думать о нем и сосредоточиться на своей миссии.

Меня радовало то, что лес мне благоволил, и последнюю пару дней я убеждала себя, что бояться в глубине проклятой чащи мне нечего.

Конечно, это было всего лишь удобной ложью. Может, сами деревья и не хотели причинить мне вреда, но это не значило, что того не захотят другие существа.

Хотя в прошлый раз Пропавшие Дети дали мне уйти, я сомневалась, что это повторится снова. Ради Риссы один уже однажды не трогали меня, и то лишь пока она была рядом. Моя сестра была одной из них и вместе с тем — нет. Попав в хватку леса, она продолжила взрослеть. Мы обе были порождением одной и той же магии духов. Мне было неизвестно, во что она здесь превратилась. Но я была уверена, что у нее не было реальной власти над этим местом или чудовищами, что здесь правили.

И еще меня все больше пугало то, как давно я ее видела. Я слышала среди деревьев напевы Пропавших Детей, но никогда — ее голос. Ничто кроме того, что она вернула к нашему порогу мою сумку после той встречи, не указывало на то, что она вообще снова приближалась. И меня пугали причины, по которым это могло произойти.

Мне очень хотелось верить, что спасу ее, сняв проклятие с этого леса, но я знала, что это неправда. Она сказала, что теперь ее судьба связана с этим местом. Ее привязали к Великой Эльм, когда избрали в качестве Подношения. Так что с проклятием или без, она была здесь в ловушке. И мне оставалось лишь надеяться.