Я растворилась в нем. Все мое отрицание того, как он заставлял меня себя чувствовать и чего вынуждал хотеть, просто исчезли, пока он целовал меня так, будто в этой жизни и во всех последующих я была единственным, в чем он нуждался.

Весь мир вокруг затих, а я погрузилась в поцелуй всем своим существом. Его вкус что-то пробуждал в моей душе. Я наконец попала в западню, которой я старательно избегала с того момента, как впервые увидела Хендрикса.

Но причина тишины была не только в нашей связи. Весь лес замер, будто из-за деревьев вот-вот выпрыгнет хищный зверь.

Распахнув глаза, я увидела бурю, полыхавшую во взгляде Хендрикса. Его зеленые радужки, которые я теперь знала так хорошо, казались гораздо темнее при свете луны.

Из его глаз ползли черные тени, что линиями ложились на его лицо. Сочащаяся из него темная магия заставила меня отшатнуться, и все чары между нами рухнули, словно меня окатило ледяной водой.

Сердце сжалось от страха еще до того, как я поняла, в чем дело.

За лежащими рядом трупами убитых Хендриксом Пустых, среди деревьев виднелись силуэты. Их голодные взгляды так и пожирали меня. Мертвецов было почти тридцать. И их отчаянный голод сдерживала та самая сила, что, как я только что поняла, исходила от стоявшего передо мной фэйца.

— Ты, — выдохнула я, делая шаг назад.

Но он не отпустил меня, лишь ответил низким, рокочущим голосом:

— Ты наконец видишь, какой я на самом деле, светлокрылая? Понимаешь, о каких ужасах я тебя предупреждал?

Мое сердце превратилось в птицу, бьющуюся о прутья все сильнее и сильнее сжимающейся клетки. Теперь я могла ясно разглядеть тени на его коже, увидеть их истинную тьму, почувствовать тяжкое бремя ядовитой магии, что текла в его венах. Казалось, костлявые руки смерти сжимали его горло все сильнее. Татуировки были нанесены совсем не чернилами. Они были ошейником на самом страшном из зверей.

Пустые стояли в промежутках между деревьями и смотрели на меня с диким голодом. Их жажда жизни и смерти была под контролем, тела подрагивали от напряжения.

Их господин подавлял их порывы.

Их господин стоял передо мной.

Его поцелуй все еще горел у меня на губах, а правда о его сущности уже давно была прямо передо мной, просто я изо всех сил отказывалась ее разглядеть. Потому что если бы я посмотрела в глаза этой правде, то мне пришлось бы признать, что мужчина, покоривший меня с самой первой встречи — тот, кого я хотела и ком мечтала, по кому скучала и тосковала, не смотря на все доводы рассудка — все это время был монстром.

Чудовищем, что превращало любой момент спокойствия в кошмар.

Тем, о ком шептались в темноте.

Его звали не Хендрикс Дрейвен. Его имя было известно и внушало ужас всем жителям Ратиана, и людям, и фэйцам.

— Ты — Бэйн Похититель Короны, — выдохнула я. Страх вцепился в меня так же крепко, как и Хендрикс. — Принц, что украл корону, которой был недостоин. Фэец, чья омерзительная магия может воскрешать мертвых. Ты — Некромант.

Глава 38. Хендрикс.

Фэррис отходила от меня шаг за шагом, будто отсчитывая каждый миг, с которым на нее обрушивалась реальность.

Правда. Она была прямо здесь, во тьме перед ней.

Ее поцелуй все еще ощущался у меня на губах, но его украденная сладость уже начинала горчить от того, что вот-вот готовилось произойти. Но я уже принял свое решение. Я загнал ее сюда, призвал Пустых, чтобы они перекрыли ей возможности к отступлению, и не собирался никуда отпускать.

Солнечный свет с неба быстро исчезал. Фэррис повернулась, чтобы побежать, хоть отступать и было некуда, но я поймал ее за руку и потащил к двери башни.

— Отпусти, — прошипела она, пытаясь вырваться из моей хватки.

Но я лишь сильнее сжал ее руку и втолкнул перед собой в наше место для ночлега.

— И позволить тебе побежать в лес, поиграть с Пропавшими Детьми? — прорычал я, захлопывая за спиной дверь и отпуская ее. — Может, деревья тебе и благоволят, Фэррис Крид, но я ни за что не собираюсь рисковать твоей жизнью.

Она отшатнулась так, будто я ее ударил, повернулась ко мне лицом и попятилась к каменной стене, возле которой располагалась винтовая лестница.

— Ты обо всем соврал, — выплюнула она, морщась от предательства.

— Я никогда тебя не обманывал, — прорычал я, и она вытащила из кармана рогатку, вложила в нее камень и прицелилась мне в лоб.

— Отойди. Прочь, — с нажимом приказала она.

Плечи у нее дрожали, выдавая бушующий во всем теле страх.

— Собираешься убить меня, светлокрылая? — прошептал я, подходя еще на шаг ближе.

Мне было интересно, рискнет ли она выстрелить камнем мне в лоб.

О, как бы мне хотелось умереть от ее руки.

Такая смерть была куда слаще, чем я мог бы рассчитывать.

— И убью, — прошипела она сквозь зубы. — Не подходи.

Я бросился на нее. Камень просвистел у меня возле уха и врезался в противоположную стену. Схватив Фэррис за запястье, я развернул ее и крепко прижал спиной к своей груди, придавив ее руки своей.