Сделав глубокий вдох, чтобы унять ярость, я помолчал, на случай, если Фэррис решит что-то сказать. Она хранила молчание, так что я продолжил.

— Годы шли, а мне приходилось находиться подле самого жестокого члена Круга. Мои родители морщились, видя происходящее, но не говорили ни слова. Ибо те, кто осмеливался высказаться против короля, оказывались в подземельях для пыток. Но чем больше проходило времени, тем сложнее мне было выносить увиденное. Я больше не мог сдерживаться, притворяться, будто мне тоже все это нравится и я — один из них. Я должен быть что-то предпринять.

— И ты убил его, — прошептала Фэррис. Я почувствовал, что она ближе ко мне, чем раньше, но не стал к ней поворачиваться.

— Да, — прорычал я. — И не жалею об этом. Ни секунды. Кто-то должен был расправиться с этим чудовищем. Дух Провидения не избирал его Последним Королем. И даже если бы избрал, я бы лучше принял на себя ярость духа, чем смотрел на мерзости, что творит тот, кого он посадил на трон. Так что я начал тайно готовиться к этой задаче. Я тщательно изучил королевский дворец. Это пустынное место, построенное на костях древнего чудовища, убитого первым фэйским аристократом, чтобы дух Провидения даровал ему корону. Я исследовал каждую дверь во дворце, каждое окно, каждый проход, какой только мог пригодиться мне, чтобы расправиться с Артруном. И однажды ночью я пробрался в его покои и попытался убить его во сне. Но он проснулся до того, как он сумел это сделать, и мы вступили в кровавый бой. Лишь потом я сумела вогнать кинжал в его сердце. В тот момент я что-то увидел. То, чего не понимаю по сей день…

— Что именно? — тут же спросила Фэррис. Казалось, теперь она жадно впитывала каждое мое слово.

— Провидение, — мрачно ответил я. — Всего на секунду я узрел этого духа в королевских покоях, рядом с кроватью. Я разглядел лишь странную серую дымку вокруг духа, а потом его кошачьи глаза вспыхнули фиолетовым. Те самые, которые воспевали в легендах. Он был передо мной, но потом тут же растворился в фиолетовой дымке. И я до сего дня не понимаю, почему.

Я молчал, как и Фэррис. Тишину между нами разрывал лишь вой ветра, хлещущего по башне.

— Я забрал его корону, — наконец сказал я, обрывая безмолвие так, будто ударил кулаком по стеклу. — Схватил ее и побежал. В короне сокрыта огромная сила, и мне не хотелось, чтобы ее заполучил кто-то из Круга. Но выбираясь из дворца, я случайно привлек внимание стражи возле внешней стены. В покоях уже звучали крики. Короля нашли. Мои грудь и руки были залиты кровью, и заметивший меня стражник сложил два плюс два. Я вырубил его резким ударом в голову. А должен был убить, пусть он и не был ни с чем виноват. Если бы я это сделал, меня бы никогда не поймали. Мою семью бы не казнили. Смерть того стражника остановила бы карающий меч судьбы. Но… — я умолк.

Я множество раз вспоминал события той ночи, представлял себе способы все сделать по-другому. Но прошлого не изменить. Карты были брошены. Они тяжело легли в руки судьбы, стали ее частью.

— Я спрятал корону, — прошептал я. — Она до сих пор лежит в тайнике, похороненная среди деревьев возле стен дворца. Где точно я не помню. Впрочем, наверное, сейчас это не имеет значения.

— Не имеет, — тихо согласилась Фэррис. — А потом… тебя поймали?

— Да. Остальное тебе известно. Ты не знаешь лишь о том, что было после того, как казнили мою семью. Когда я стоял на коленях посреди выложенного камнем внутреннего двора, пока весь мой мир рвался на части. Моим даром было Искусство общения с мертвыми, но в тот день оно извратилось. Я призвал Смерть себе на помощь, молил ее услышать мою просьбу. И она пришла. Сама Смерть взяла меня за руку и прошептала на ухо слова, что растянулись между нашим миром и посмертием: «Ты есть смерть, и смерть есть ты». Я почувствовал, как мое сердце наполнилось ее магией, пробудившей страшную силу, разорвавшую мою плоть и поселившуюся в костях. Магия Смерти смешалась с моим Искусством, изменяя его, превращая в нечто новое, более глубокое и темное. Тогда на моей шее появилась эта метка, созданная самим духом Смерти, — я показал на татуировку в виде костлявых пальцев у себя на горле. — А потом… Мертвецы вокруг меня начали восставать. Призвав свою новую силу, я вернул свою семью к жизни, каким-то образом вырвав их души из хватки посмертия и возвратив в тела. Я со смесью восторга и ужаса наблюдал, как они встают на ноги, в то время как фэйцы, пришедшие посмотреть на их казнь, вопили от страха. Но мои родные были не такими, как раньше. Они оказались полными ярости. Мама, папа, сестра и брат набросились на тех, кто стоял ближе всего, и разорвали их голыми руками. Каждый погибший присоединялся к ним, подчиняясь жажде жуткой мести, которой поддался и я. Они отвечали на зов моего разбитого сердца, и каждый из убитых становился моим солдатом. Смерть тогда славно попировала.