Сегодня Смерть снова подобралась ко мне ближе и касалась моей руки, явно напоминая мне, зачем я сюда отправился. Ее тяжелое присутствие начинало выводить из себя.

— Должно быть, уже недалеко, — пробормотала Фэррис себе под нос, в очередной раз сверяясь с картой в дневнике.

Сейчас мы охотились на Волка. Неудача с Оленем висела над нами, как черное облако, лишь усугубляя мое мрачное настроение.

— Эти камни упоминаются в дневнике, — Фэррис показала на огромные булыжники, заросшие мхом, и я согласно хмыкнул.

Снова начинался дождь, плавно переходящий в сплошной ливень. Капли осели у Фэррис на волосах, и ее пробрала дрожь. Я тут же молча приказал Медведю выйти из амулета и расчистить небо над нашими головами.

Тропинка перед нами озарилась солнцем, избавившим нас хотя бы от одной напасти.

— Пойдем, нам туда, — позвала Фэррис, шагая бок о бок с моим Медведем.

Она даже погладила его по боку, будто он был каким-то домашним питомцем, нуждающимся в ласке.

Я покачал головой, но стоило мне перевести на нее взгляд, как я тут же утонул в ее мягкости. Ей ни за что не удастся полностью взять под контроль Дракона, если она продолжит обращаться с духами как с милыми зверушками. И все же, что-то было в том, с какой уверенностью она вела вперед Медведя, благодаря чему ей это удавалось. Из-за этого я засмотрелся на нее дольше, чем стоило бы. Мой взгляд скользил по ее сияющим волосам, по изгибу губ, которыми она улыбалась Медведю, и мне вдруг стало сложно на нее не смотреть.

Я шел позади Фэррис, когда мои ноги вдруг будто налились свинцом. Мысли о прошлом нахлынули невыносимой волной, под тенью которой утонул весь свет от присутствия моей смертной. В голове у меня раздавалось слишком много воплей. Я слышал сдавленный вскрик, что издала перед смертью Амельда. Глухой хрип матери, которой резали горло. Отчаянный рык отца, с которым он боролся за освобождение. И конечно, последние слова брата. Те, от которых было не скрыться. «Увидимся там, куда приведет нас любовь после смерти, бра»».

Они ждали, что однажды я к ним присоединюсь. Что Смерть прикоснется ко мне так же, как к ним. Может, все эти глубокие страдания насчет моих и Фэррис желаний в конце концов не будут ничего значить, но сейчас я мог думать лишь о пугающих призраках собственного прошлого.

— Какой-то ты сегодня молчаливый, — заметила Фэррис, и я хмыкнул.

Она обернулась, нахмурившись.

— О чем ты думаешь?

— О прошлом, настоящем и будущем. Всем сразу, — мрачно ответил я и потер татуировку у себя на виске.

— Нам нужно просто двигаться вперед, — заявила Фэррис. — Нет смысла размышлять о том, что уже сделано. Нужно подумать о том, что впереди.

Я молча кивнул, пытаясь вырвать разум из тьмы, в которую он погрузился, но отчаяние уже вонзило в меня свои когти. Я провел в пустоте этих мучительных чувств бессчетное количество дней, запертый в реальности собственной жизни. Теперь я знал, что делать, но иногда было тяжело не тонуть в сожалениях и не взращивать в себе вину за то, что случится, когда я заберу у Фэррис награду.

Там, куда я ступал, мох погибал под натиском струящейся из-под земли тьмы. Я скрипнул зубами, пытаясь сдержать исходящий из менять поток силы. Если Фэррис присмотрелась бы повнимательнее, то заметила бы, как пышный кустарник чахнет вокруг меня. Она бы сразу поняла, кто я. Такова была моя суть: участь стать чумой, поражающей землю. И я слишком часто терял контроль над своими способностями. Если бы она только знала. Может, было бы лучше, если бы она узнала сейчас, но сама эта мысль заставила меня внутренне содрогнуться.

— Хендрикс? — мягко позвала Фэррис, и я посмотрел в ее полные искренней тревоги глаза. Между бровей у нее залегла морщинка.

От того, как она произнесла мое имя, власть охватившего меня ужаса дала слабину, а завеса тьмы слегка приподнялась над моей душой. Как мало вещей могли пробиться сквозь овладевающую мной пустоту. Иногда целые недели шли мимо в этой мрачной дымке, но может, если бы Фэррис была рядом, я бы вообще не провалился во все это. Она шла по миру, излучая страсть и жажду жизни, от которых все вокруг расцветало, как маргаритки под солнцем. И я не мог не хотеть прикоснуться к тому, как все в ее присутствии оживало. А может, я просто хотел ее.

— Со мной все нормально, — успокоил ее я. — Просто я сосредоточенный.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но тут раздался пронзительный вой, и мы разом посмотрели на дорогу.

— Волк, — вскрикнула Фэррис, пускаясь бегом.

Я рванул следом, рявкнув Медведю приказ прокладывать путь. При виде первого духа за долгие дни, во мне снова вспыхнула надежда.

Фэррис бежала впереди, попросив лес расступиться перед нами, чтобы дорога была легче. Медведь пробирался впереди, и по обе стороны от нас стеной лил дождь, разделяясь у нас над головами.