Среди деревьев впереди нас зашевелилась тьма, мелькнул черный хвост и вновь раздался пробирающий до костей вой. Волк кружил рядом, но он был порождением тени и мог легко уйти от нас, спрятавшись в темных местах леса.

— Подсекай его! — заорал я Медведю, и огромный водный дух метнулся влево, а я свернул с сухой дороги под проливной дождь, на ходу вытаскивая меч.

Медведь погнал Волка назад, ко мне, и тот попытался сбежать, обернувшись пятном глубочайшей тьмы. Но я уже был наготове.

Темнота была густой, но я все же разглядел в ее сердце великолепный кусочек чистейшей тени. Волк притенял лесную почву, сохранял ее влажной и прохладной, создавал укрытие от палящего солнца. Он и сам состоял из тьмы, мех его казался извивающейся густотой угольно-черных волосков. И скоро этот дух станет моим.

Я замахнулся, целясь ему в голову, но мой меч рассек воздух. Дождь вдруг резко остановился и Волк оказался окутан солнечным светом. Он содрогнулся от такой яркости и нырнул в тень, уходя от моего удара.

Там же была и Фэррис, которая вела за собой моего духа.

Моего, блядь, Медведя!

И направляла освещенную дорожку так, чтобы увести от меня Волка.

— Фэррис! — заорал я, видя, что она уводит духа в небольшую пещеру, и помчался за ней.

Она бежала впереди, в сторону пещеры. Дождь расступался перед ней в стороны, так что Волку больше некуда было деваться, если он не хотел оказаться на солнце. А этого зверь явно боялся.

Подбежав поближе, Фэррис опустилась на колени и протянула руку спрятавшемуся в тени духу. Из темноты в ответ смотрели два ярко-синих глаза. А потом Волк ткнулся носом в ладонь Фэррис.

Я замер, очарованный и восхищенный ею, и вместе с тем охваченный отчаянным желанием заполучить духа себе. Но прошло несколько секунд, а я все так же смотрел, потому что Фэррис идеально подходила духу. Серебристые волосы раскинулись по ее плечам, а глаза сияли от того, что Волк ей доверился.

В груди у меня взорвалась буря противоречивых чувств. Потому что на какой-то бесконечный момент я был готов смириться с потерей этого духа. Отойти в сторону и позволить ей его забрать. В этот раз она действовала умнее меня. Она его заслужила.

Но стоило мне подумать о потере награды и том, как обещание, данное семье, рассыплется на тысячу кусочков, и я был вынужден прогнать эту идею. Я должен был исполнить данную им клятву.

— Прижми ее к земле, — приказал я Медведю, и дух подчинился. Он сбил Фэррис с ног и поставил мощную лапу ей на грудь.

— Нет! — закричала Фэррис, придя в ужас от того, что я только что сделал. — Не трогай его!

Я не послушал, лишь вбежал в пещеру и рассек тьму мечом. Волк попытался сбежать, а крики Фэррис рвали воздух на части. От них у меня в груди разразилась буря. Но я не мог предать семью. Я был перед ними в долгу, а значит, должен был поймать духа.

Фэррис выкрикивала мое имя, и от звучавшей в ее голосе горечи предательства я возненавидел себя за содеянное. Но она не знала, что было поставлено на кон. Она бы поняла меня, если бы веками ждала возможности покончить с собственным отчаянием.

Волк издал вопль, сообщивший мне о победе, и исчез в водовороте вихрящейся тьмы. В лесу раздался его скорбный вой, означавший, что дух покорился мне. Теперь на полу в пещере лежал амулет с сияющим изображением Волка.

Я молча смотрел на него, и груз вины от холодного взгляда Фэррис грозился меня раздавить.

— Мне пришлось, — выдохнул я, хоть и был не уверен, что она услышит.

Я подобрал амулет и надел его себе на шею. Кивком головы приказал Медведю отойти. Фэррис злобно смотрела на меня сверху вниз. Она промокла до нитки, а в глазах у нее пылала ярость всех духов мира.

— Скоро стемнеет, — сказал я, протягивая ей руку.

— Пошел нахуй, — она бросила в меня пригоршню земли и вскочила на ноги. — Заебал твой пиздеж.

— Мне нужна награда, — тихо проговорил я, ненавидя то, как она на меня смотрела.

Как на лжеца. Хотя, им я и был.

Я понимал, что сделал.

Знал, что это значит для нее.

— И мне тоже, — ответила она срывающимся от отчаяния голосом.

Она прижала руку к сердцу, и я понял, какую сильную боль причинил ей. И блядь, мне самому было больно от того, что я это сделал.

— Ты бы тоже похитил у меня духа, будь у тебя шанс, — огрызнулся я, изображая ярость, чтобы скрыть страдания от того, что натворил.

— Неправда. Все твои амулеты должны быть моими, и ты об этом прекрасно знаешь. Это ты играешь нечестно. Но я поняла, как теперь все устроено, ублюдок. И в следующий раз буду готова к твоим выходкам, — оттолкнув меня, она пошла к деревьям.

Я тут же пошел следом, чувствуя, как от ее гнева покалывает кожу. Я попытался заглушить вину, спрятать ее поглубже. Ибо может я и поклялся защищать Фэррис, но все же отправился сюда ради одной-единственной цели. Мне было ненавистно так с ней поступать, но другого выбора не было.

Я не мог позволить чему бы то ни было заставить меня свернуть с пути.

Даже смертной девчонке, похитившей мое сердце.

Глава 33. Фэррис