Теперь все это вдруг стало понятным. Мне все время казалось, будто я чужая в своей родной деревне. Потому что я не походила на остальных ее жителей. Я видела правду каждый раз, когда смотрела в зеркало на свои ненормальные фиолетовые глаза.

Я была другой. И Рисса тоже. Поэтому я и оказалась такой потерянной без нее. Не только потому, что я горевала и оплакивала сестру, но и потому что лишь она всегда могла меня по-настоящему понять. Она была той, кто никогда не оказывался против меня.

Я всем сердцем любила отца и мать, хоть и не была на них похожа. Я не хотела простой жизни, подальше от угроз вроде Деревьев-Жнецов и Пустых. Мне всегда представлялись приключения, я всегда была увлечена крохотными духами земли и одержима их большими, могущественными сородичами. Правда, они казались лишь мифами, пока я не оказалась здесь.

Но если я, пусть и лишь отчасти, была порождением леса, то что это значило? Я была человеком? Или кем-то… другим?

— «Ты — то, чего не было никогда раньше и не будет потом», — промурлыкал Дракон у меня в голове, и я вздрогнула от того, как он вторгся в мои мысли.

— Что это значит? Разве то, что я жила уже двенадцать раз, не противоречит сказанному тобой? — спросила я духа, чем привлекла внимание Хендрикса, который ел завтрак.

Он впился в меня взглядом, но вместо того, чтобы посмотреть в ответ, я уставилась вглубь чащи и сосредоточилась на ответе духа у себя в голове.

— «Ты все воспринимаешь слишком буквально, — фыркнул он. — Но если не брать в расчет прежние обстоятельства твоей прошлой жизни, такой как ты в мире больше не будет. В каждом воплощении это была ты, Фэррис. Никто другой. Ты находишься между двух реальностей, между миром духов и смертных. Безусловно, ты человек. И вместе с тем — нет».

— Поэтому ты выбрал меня?

Дракон усмехнулся, его сущность обняла мои мысли и тут же исчезла.

— «Возможно».

Вздохнув, я поняла, что он ушел и не стала задавать другой вопрос, который остался бы неотвеченным.

— И что чудовище тебе сказало? — спросил Хендрикс после паузы, и я наконец посмотрела на него.

В моем взгляде, скользящем по его лицу, задержавшемся на татуировке и наконец остановившемся на зеленой глубине его глаз. Больше не было ненависти, что я по-прежнему должна была испытывать. Мы прошли вместе через столь многое в этом лесу, что я просто не могла чувствовать отвращения, которое раньше давалось мне так легко.

Я понимала, что это глупо, но все равно хотела ему доверять. Хотела верить в мужчину, который рисковал своей жизнью ради моей в темноте чащи.

— Сегодня нам нужно снова отправиться наружу, — с нажимом сказала я, игнорируя его вопрос. — Прошло уже двадцать семь дней, так что у нас меньше двух недель на то, чтобы снять проклятие леса, или мы будем обречены на погибель.

— И это говорит та, что прожила множество жизней, — заметил он, и я вся застыла от такого обвинения.

— Я не помню ничего о своих прошлых воплощениях, — равнодушно ответила я, зная, что ему это уже известно. — И считаю потерю воспоминаний о том, кем я была и кого любила — равноценной смерти. Даже если моя плоть каким-то образом перерождалась. И раз лес давал мне возможность победить в каждой из Великих Охот, я не верю, что будут и другие шансы. Лес поглощал земли и оттеснил к самой границе Ратиана и людей, и фэйцев, и даже Некроманта. Сейчас идет тринадцатая Охота, которая так или иначе станет последней. После нее у нас больше не будет пятидесяти лет в запасе. За это время лес поглотит землю и те, кто останутся в живых к этому моменту, либо станут его добычей, либо бросятся в море, что равносильно смерти.

— И что ты предлагаешь?

— Выйти сегодня наружу, — с нажимом повторила я, будто не думала обо всем этом и просто составляла очередной план. — В лесу все еще есть непойманные духи. Судя по карте, где-то рядом должен быть Олень. Так что думаю, мы можем отправиться за ним.

Хендрикс ухмыльнулся так, что у меня в животе все сжалось, и плавно встал.

— В таком случае, веди меня.

Взяв плащ, я остановилась и посмотрела, нахмурившись, на стоящего передо мной высоченного фэйского воина.

— Так значит, теперь мы и впрямь будем работать вместе? — медленно спросила я. — То есть, по-настоящему? Как… команда?

— Значит, вот, кто я для тебя, маленькая светлокрылая? — спросил он тихим голосом, от которого у меня побежали мурашки. — Товарищ по команде?

— Не думаю, что для того, кем я тебя считаю, есть название, — пробормотала я, отводя взгляд прежде, чем утону в его глазах.