Хендрикс пробормотал что-то о том, что нужно убедиться, что внутри безопасно и пошатываясь вошел внутрь. Я была в состоянии лишь плестись следом и захлопнуть дверь за нашими спинами, наконец отгородившись от ужасов ночи.

Кто-то закрыл ставни на окнах, и мы одновременно обессиленно стекли на пол по двери.

Хендрикс обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, положив голову на грудь. Казалось, будто его тело было создано специально для того, чтобы я могла отдохнуть, прижавшись к нему.

— Светлокрылая, ты просто ебаный ночной кошмар, — прорычал он, касаясь губами моей макушки.

Щетина на его подбородке цеплялась за мои волосы, и Хендрикс обнимал меня так крепко, что казалось, не отпустит никогда.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он лишь сильнее прижал меня к себе.

— Но теперь ты мой ночной кошмар.

Наверное, нам стоило встать и отойти от двери. Наверное, нам стоило обсудить все ужасы, что мы только что пережили, вынесли, несмотря ни на что. Наверное, мне стоило рассказать ему обо всем, что поведала Рисса.

Но я сидела, свернувшись в его руках. К нашему небольшому убежищу подступала ночь, и у меня не было сил сделать ничего из этого. Так что я покрепче прижалась к чудовищу, которое поклялась ненавидеть всем сердцем и задумалась, как смогла бы жить дальше, если бы он встретил среди деревьев смерть.

Глава 30. Хендрикс

Фэррис рассказала мне обо всем, что поведала ее сестра. Я сидел на полусгнившем кресле, а она расхаживала передо мной туда-сюда, медленно заводясь.

— Я была здесь множество раз, Хендрикс, рождалась лишь чтобы погибнуть, а потом возрождалась снова и снова, и оказывалась в лесу, чтобы снять проклятие. Что это вообще значит? Я что, какая-то пешка в Великой Охоте? Я принадлежу лесу? — она посмотрела на меня горящими глазами.

Встав, я схватил ее за оба запястья, заставляя посмотреть на себя.

— Никакая ты не пешка, светлокрылая, — прорычал я, испытывая отвращение от лицемерия в собственных словах.

Ведь разве я с самого начала не планировал именно так использовать ее?

Но теперь…

Теперь все изменилось, меня будто привязало к ней металлической проволокой, и я даже представить себе не мог, что однажды мне придется ее отпустить. Но даже это не делало ее моей собственностью, точно так же как она не принадлежала и лесу.

Сначала рассказанное ею сломало мне мозг, но потом все наоборот прояснилось. Я не поверил в то, что сказал один из Пропавших Детей, но когда я смотрел на Фэррис, не оставалось никаких сомнений в том, кто передо мной. Я видел его с самого начала. Проблеск магии, сияние силы. Он был древнее, чем я могу себе представить.

Ее душа была порождением самого леса. Она не была человеком, по крайней мере, не в привычном понимании. Не до конца. Может, ее тело и было соткано из смертной плоти, но внутри жила сама магия. Поэтому лес и расступался перед ней, не заманивая на опасные дорожки. Должно быть, это послужило причиной и для множества других вещей.

— Может, сила леса и течет у тебя в крови, но лишь тебе решать, что делать с этой силой, светлокрылая. Не Великой Эльм и не духам деревьев. Тебе. Понимаешь? — заявил я, но она покачала головой. В ее взгляде мелькнула неуверенность.

— Думаю, все как раз наоборот. Разве меня не создали ради чего-то конкретного, Хендрикс? Если я постоянно возвращалась сюда, этому должна быть какая-то причина. Рисса сказала, что во все предыдущие разы я терпела поражение. Это мой последний шанс все сделать правильно, но я даже не знаю, в чем ошибалась до этого. Сейчас идет тринадцатая Великая Охота. Я провалила предыдущие двенадцать попыток, и мы оба знаем, что эта станет последней.

У меня сжалось горло от понимания того, что она скорее всего была ключом к снятию проклятия, мучившего Ратиан. Но если таково было предназначение Фэррис, то я не мог рассчитывать на награду. Я не мог думать об этом, не чувствуя разрывающей меня на части агонии. Потому что награда была нужна мне больше, чем можно себе представить.

— Фэррис, — вздохнул я. — Мы пока ничего точно не знаем. Нам нужно больше информации. Эта девушка, Рисса…

— Она не просто девушка, она моя сестра, — горячо возразила она.

Глаза у нее полыхали от любви к родне. Мне она была знакома так же хорошо, как и ей. В мире не было другой столь же могущественной силы.

— Ты уверена, что это не был какой-то дух в ее обличии? — озвучил я свои сомнения.

— Уверена.

— Полностью? — надавил я.

— Да. В любом случае, это неважно, потому что сказанное ею — сущая правда, — она прижала руку к сердцу. — Я почувствовала истину в ее словах. Видела Обреченную с собственным лицом. Это абсолютно все объясняет. И то, почему меня всегда влекло к лесу, и почему с первого момента здесь деревья сами расступались у меня на пути, будто вели к чему-то.

— Поэтому тебя отметил Дракон, — резко согласился я, играя с прядью ее волос. — И поэтому он с тобой говорит.

Фэррис кивнула.