За два дня, что мы провели, прячась в полуразрушенных зданиях, где едва ли можно было укрыться, моя злость на Хендрикса ничуть не поубавилась. Он снова использовал меня, чтобы поймать духа, который иначе ни за что не принадлежал бы ему. Этот поступок глубоко меня обидел, разозлил, надавил на ту чисто человеческую часть меня, что слишком долго страдала от жестокости и зверств фэйцев.

Хендрикс говорил о том, что фэйцы охотились на мой народ ради спортивного интереса, как просто о свершившемся факте, в ответ на который не должно последовать никакого наказания. Но я не собиралась оставлять без внимания обиды прошлого и ловить ради него духов. Мы заключили союз, договорились вместе добраться до конца Охоты, но Хендрикс явно не играл честно, как обещал, и я тоже не планировала этого делать.

Последние пару ночей были переполнены ужасами леса. В трещины на древних стенах заползали лианы, потолок дрожал от непонятный воплей.

Хендрикс стал невыносимо самодовольным. И злость на то, что теперь он украл у меня уже три амулета, цеплялась за мой разум почти так же крепко, как Дракон.

— «Здесь он себя теряет», — прорычал на задворках мыслей Дракон, пока я злобно смотрела в спину фэйцу, который клялся работать со мной в команде.

Но я поняла то, о чем должна была догадаться сразу же: каждый Чемпион здесь был сам за себя. И Хендрикс даже больше, чем все остальные.

Может, он и говорил искренне, может, ему нравились мои идеи и он понимал мою ценность. Но сейчас было важно лишь то, что он решил будто все это будет служить исключительно его интересам.

А мне безумно хотелось послать его подальше, развернуться и скрыться среди деревьев, чтобы больше никогда не чувствовать на себе его тень.

— Говори уже, — потребовал Хендрикс, внезапно останавливаясь на краю небольшой долины, где виднелось крохотное озеро с заросшими зеленью берегами.

Я отвернулась, сжав губы, а он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Отпусти, — холодно проговорила я, но он только вцепился еще сильнее.

— Не раньше, чем ты выскажешь все, что клубится в твоих прекрасных глазах, светлокрылая.

Мне хотелось отказаться, презрительно отвернуться, но с чего бы?

Почему бы ему не узнать об отвращении, что обжигало мое горло, накапливаясь с того самого момента, как он воспользовался мной, чтобы похитить очередного духа?

— Волк должен принадлежать мне, — прошипела я, шагая ему навстречу вместо того, чтобы отступить. Я не отводила глаз, прожигая его взглядом. — И если уж на то пошло, то и Лисица с Медведем тоже.

— Тогда почему же их амулеты висят у меня на шее? Кроме того, мы разве не команда? — поддразнил Хендрикс. Его губы подрагивали в подобии улыбки, будто для него все это было лишь забавной игрой. А вот для меня — совсем нет.

— Не лыбься. Ты прекрасно знаешь, как важно, кто из нас заберет амулеты. А еще тебе известно, что тот, кто вернет больше всего духов Великой Эльм, получит награду. И она нужна мне. Я должна вызволить отсюда Риссу. Если ты вообще слушал, что я о себе говорила, то должен понимать это.

Я рывком вырвала подбородок из его хватки. Слезы жгли глаза, сердце тяжело колотилось от правды, сжигавшей мою душу. Дело было не только в том, что он похитил у меня амулеты, но и в том, что я не могла выполнить обещание, данное сестре. Я клялась вызволить ее из этого кошмара, а время чтобы исполнить клятву подходило к концу.

— Не одной тебе нужна награда, — ответил Хендрикс тихим голосом, от которого у меня по венам пробежал холодок.

В его признании звучала боль, правда, которой он со мной не поделился. По крайней мере, не полностью.

— Зачем она тебе? — спросила я, заставляя себя снова на него посмотреть. — Скажи, для чего тебе награда? Чего ты не сможешь достичь, не сняв с леса проклятия? Ты сказал, что не собираешься просить вернуть твою семью из посмертия, и честно говоря, я сомневаюсь, что это под силу даже Великой Эльм. Тогда зачем она тебе?

Хендрикс сжал челюсти и отвел взгляд. Слегка покачав головой, он дал понять, что он не собирался ничего рассказывать.

— Я бы хотел исправить множество вещей в нашем жестоком мире, — сказал он, вновь не отвечая как следует на мой вопрос.

— И эти вещи важнее жизни моей сестры?

— Я этого не говорил, — он потянулся ко мне, но я отшатнулась.

— За тебя это сказали твои поступки. Может, я и простила тебя за Медведя и Лисицу, ведь их ты поймал еще до того, как я рассказала тебе правду. Но как же Волк?

Я попятилась, качая головой, но Хендрикс не собирался так легко меня отпускать. Метнувшись вперед, он поймал меня, сжал ладонью затылок, притянул ближе к себе. В его зеленых глазах полыхала отчаянная целеустремленность.