Борис побледнел, его кулаки судорожно сжались, а Лена медленно повернула к нему голову, и в её глазах промелькнул такой ужас, будто произошёл взрыв. Скелеты «старой гвардии» начали с треском вываливаться из шкафов прямо на праздничный стол.

— Вы все с ума посходили что ли?! — Толя-мумия, до этого безмолвно стоявший у края стола и решивший перебить этот нарастающий кошмар, сорвал с себя бутафорские бинты, обнажая обычный серый свитер. Он с омерзением швырнул их под ноги Игорю, а затем презрительно сплюнул в сторону Бориса. — Ну и гниль… Один бабу на куски рвёт прямо на глазах у внучки, второй бухгалтершу в кабинетах оприходует! Тьфу на вас обоих! Вы вообще мужики или животные?! Твари вы порочные, а не друзья! Вы предали Ирку, вы предали наши семьи! Мы с вами за один стол садились, вино из одного подвала пили!

— Слышь, Толян, ты рот-то прикрой! — вдруг рявкнул Борис, переключая всю свою ярость и уязвлённое эго на Самойлова. — Ты кого тут судить собрался, святоша хренов?! Ты про свои «рыбалки» трёхдневные вспомни! Про Астрахань свою бесконечную, откуда ты без рыбы возвращался, зато вечно загорелый и с довольной рожей! Забыл, как я тебя перед Светой прикрывал?! Забыл, как легенды про глухие деревни и оторванные глушители для твоей жены сочинял, пока ты там с девками из сауны не вылезал?!

Света, стоявшая в своём окровавленном халате медсестры, вскрикнула, будто её ударили ножом в спину. Она ошарашенно уставилась на Толю, который мгновенно густо покраснел и заплескал руками:

— Света, Светик, да ты что, это он врёт! Он со страху всё придумывает, чтобы меня очернить! Боря, ах ты тварь…

— Кто врёт?! Я вру?! — взвился Борис.

В гостиной начался кромешный, адский хаос. Плотина была прорвана, и тридцатилетняя дружба превратилась в бурлящую выгребную яму. Жены набросились на мужей с криками и слезами. Лена с размаху влепила Борису пощёчину, да так, что его очки слетели на пол. Света вцепилась Толе в волосы, рыдая и выкрикивая проклятия за все те годы, что она безропотно ждала его с мифической рыбалки. Мужчины орали друг на на друга, пытаясь защищаться, оправдываться и топить бывших друзей ещё глубже.

Я стояла посреди этого безумия абсолютно неподвижно. Мой мир не просто рухнул, он превратился во вспышку ядерного взрыва, дав понять, что вся наша идеальная «старая гвардия» — это сборище лжецов, предателей и лицемеров. Каждая пара, которой я восхищалась, оказалась гнилой декорацией.

В этот момент Люба, стоявшая у косяка, вдруг громко, заливисто расхохоталась. Этот чистый, торжествующий смех заставил женщин на секунду замолчать и обернуться на неё. Люба лениво провела пальцем по своей шее, где горел засос от моего Игоря, и с наглой, сытой ухмылкой обвела взглядом зарёванных подруг.

— Ой, какие святые женщины у нас тут собрались, я просто не могу! — протянула она, и в её голосе зазвенел чистый, концентрированный яд. — Праведницы! Великомученицы! Света, Лена, ну хватит уже цирк устраивать. Из мужей они чудовищ делают! А про тебя, Леночка, между прочим, люди тоже просто так говорить не стали бы. Ты на Бориса орёшь? Серьёзно? Твой муж не столько зарабатывает в своей конторе, сколько ты себе успеваешь шубы норковые менять каждые два сезона! Ты посмотри на себя — вся драгоценностями завешана, как новогодняя ёлка! И все мы прекрасно знаем, откуда у тебя эти колечки с бриллиантами берутся. Может не случайно ты одна в санатории ездишь в Кисловодск. Так что чья бы корова мычала, Ленка, а твоя бы помалкивала!

Глава 4.

Лена задохнулась от возмущения, её лицо пошло серыми пятнами, и она бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Но буквально через секунду она вскочила, её всю трясло от унижения и ярости, а пальцы судорожно впились в край стола.

— Да как ты смеешь?! Как у тебя язык поворачивается такое про меня говорить?! — выкрикнула Лена, и её голос сорвался на звенящий, отчаянный фальцет. — Дрянь ты холёная! Ты по себе людей не суди, Люба! Не смей своим ядом мою жизнь мазать!

Люба лишь победоносно облокотилась на плечо моего Игоря, который стоял рядом, не зная, куда девать глаза. Она лениво поправила свои шикарные волосы и капризно, с приторной ухмылкой протянула:

— Ой, Ленка, ну не ори, смешно смотреть. Дыма без огня не бывает. Так что рыльцо-то в пушку у тебя, Леночка. Сидела бы уже и помалкивала, праведница наша.

Тут вперёд решительно вышагнули Рита и Тома. Их шутливый настрой ведьм испарился без следа, взгляды стали острыми, как хирургические скальпели.

— Ты на кого тут пасть разинула, чучело кружевное?! — ледяным, звенящим от гнева голосом отчеканила Тома. — Решила девчонок столкнуть, сплетни свои помойные вывалить, чтобы саму себя отмыть?! Думаешь, если Ирку предала, то теперь тебе всё можно? Только попробуй ещё раз в сторону Лены или Иры свой ядовитый язык высунуть — я тебе его лично укорочу, прямо здесь, вместе с твоей идеальной укладкой!