— Да ничего мы не делали! — Игорь вскочил со стула, активно размахивая руками. Рубашка под кафтаном действительно была расстёгнута на две верхние пуговицы, и я заметила, как судорожно бьётся жилка на его шее. — Люба… Люба просто пошла в гостевую комнату. У неё… у неё серёжка упала! Да, серёжка золотая, дорогая, подарок чей-то! Она зашла туда, а там темно, свет почему-то не включился, автомат, наверное, выбило. Она закричала, я услышал, пошёл помочь! Мы просто… мы просто искали серёжку в темноте, понимаешь?! На коленях ползали! Сонечка заглянула, увидела нас вдвоём на полу, вот ей и показалось… Господи, Ира, ну включи ты логику! Какой бред ты себе накрутила?!

Он говорил быстро, захлёбываясь собственными словами, преданно заглядывая мне в глаза. На секунду в его взгляде промелькнула трусливая надежда: а вдруг пронесёт? Вдруг жена, с которой прожито тридцать лет, ухватится за эту спасительную, пусть и абсолютно абсурдную соломинку про потерянную серёжку, лишь бы не разрушать свой идеальный мир?

Я не успела ничего ответить. Нас оборвал тихий, хлёсткий звук.

Это Люба, которая всё это время стояла у косяка, вдруг коротко, высокомерно рассмеялась.

Этот смех разрезал комнату, как лезвие бритвы. Игорь мгновенно осёкся и испуганно обернулся на неё. Наши друзья за столом вздрогнули. Рита и Тома одновременно уставились на Любу так, словно у той прямо сейчас начали расти настоящие вампирские клыки.

Люба медленно, театральным жестом сняла свою изящную кружевную полумаску и бросила её на пол, прямо к упавшей сумочке. На её лице не было ни капли стыда, ни следа того испуга, который я заметила в первые секунды. Напротив, её губы, накрашенные яркой бордовой помадой, растянулись в наглой, торжествующей ухмылке. Глаза Любы блестели нездоровым, лихорадочным блеском.

Она сделала несколько шагов вперёд, покачивая бёдрами в своём облегающем чёрном платье, и остановилась прямо напротив меня, по другую сторону стола.

— Серёжку искали? Ой, Игорь, ради бога, не позорься, — протянула она ленивым, капризным тоном, обдав меня волной своего дорогого парфюма. Сейчас этот запах показался мне удушливым химическим оружием. — Смотреть тошно, как ты пресмыкаешься и лепечешь этот детский лепет про потерянные украшения. Перед кем ты оправдываешься?

Люба повернула голову ко мне, и её ухмылка стала ещё шире, обнажая ровные белые зубы.

— А что ты так смотришь на меня, Ирочка? — в её голосе зазвучал чистый, неразбавленный яд. — Что за праведный гнев в глазах? А что, собственно, случилось? Почему ты решила, что всё в этой жизни должно доставаться только тебе? По какому такому праву, а? Из-за штампа в твоем паспорте?

Она высокомерно вскинула подбородок и горько, хлёстко усмехнулась:

— Мужчины, деньги, любовь... Ты ведь всегда думала, Ира, что родилась под особенной звездой. Что ты королева, а все остальные — декорации для твоей идеальной жизни. Ты сидела в этом своём «Монолите» как на троне, считала прибыли, правила балом, а Игорёк твой ходил по струнке. Но ты забыла одну простую истину, дорогая: мужчине в постели нужна женщина, а не идеальный бухгалтер! Ему нужны эмоции, страсть, нужно чувствовать себя самцом, а не бесплатным приложением к твоим правильным тыквенным пирогам!

Люба перевела победоносный взгляд на бледного, сжавшегося Игоря, а затем снова впилась в меня своими тёмными, колдовскими глазами:

— Деньги? Да, твой Игорь тратил их на меня. И немало! Каждые выходные, каждую нашу тайную неделю в Сочи он заваливал меня подарками, оплачивал лучшие номера и покупал мне бриллианты, от которых у тебя бы глаза на лоб полезли. И знаешь почему? Потому что мужчина платит за то, что возвращает ему молодость! За то, от чего у него кровь в жилах закипает! Со мной он тратил эти деньги с лёгким сердцем, потому что я дарила ему жизнь, пока ты морила его своей стерильной, правильной скукой. Тебе достался его статус и общий бизнес, Ирочка, а мне — его щедрость, его страсть и его кошелёк. Все время он принадлежал мне без остатка.

Она сделала глубокий вдох, и её грудь высоко вздымалась под глубоким вырезом платья. Засос на её шее полыхнул багровым клеймом.

— У нас любовь, Ира. Настоящая, сумасшедшая любовь, от которой сносит крышу и ломаются судьбы! Та любовь, о которой ты только в своих современных романах читать можешь. Он от тебя задыхался, заживо гнил в этой вашей тридцатилетней идиллии. Со мной он дышал.

Глава 3.

— Люба, замолчи… Люба, не надо! — в панике зашептал Игорь, делая шаг к ней и пытаясь схватить за руку, но она резко, с брезгливостью оттолкнула его ладонь.

— Нет, надо, Игорь! Хватит прятаться по углам как трусливый мальчишка! — Люба снова уставилась на меня, победоносно вскинув подбородок. — Да, Ира. Всё именно так, как сказала твоя святая внучка. Мы не серёжку искали. Мы были в гостевой комнате на кровати, пока ты тут улыбалась и строила из себя идеальную хозяйку идеального дома. И платье я действительно надевала в спешке, потому что твоя девчонка ввалилась без стука.