— А теперь слушайте меня внимательно, — мой голос звучал негромко. — Маскарад окончен. Игорь, я повторяю для тебя ещё раз, если до твоего пиратского мозга плохо доходит с первого раза. Выметайтесь. Забирай свою Любу, собирайте её помады, сумочки, платья, шмотки — мне плевать. Чтобы через пять минут вашей ноги в этом доме не было. Обоих.

Игорь судорожно сглотнул. Его лицо, до этого землисто-серое, вдруг пошло некрасивыми красными пятнами. Он сделал шаг вперёд, его челюсть судорожно выдвинулась, а плечи напряглись. Он словно встал в бойцовскую стойку, защищая свою территорию

— А чего это я должен уходить?! — вдруг взвизгнул он, и его голос сорвался на фальцет. — С какой стати, Ира?! Ты ничего не перепутала?! Это мой дом! Я его строил! Я сюда деньги вкладывал, душу вкладывал, строителей контролировал, пока ты по своим заграничным командировкам моталась и бизнес двигала!

— Игорь, ты что несёшь, скотина?! — ахнула Лена, вытирая слёзы с лица, но он даже не обернулся на неё, продолжая яростно наступать на меня.

— Помолчи, Лена! Сама уходи, Ира! Если тебя что-то здесь не устраивает — дверь там! — он ткнул пальцем в сторону массивной дубовой двери, ведущей на веранду. — Это не я с тобой ругался! Я сидел за столом, праздновал с друзьями! Это твоя внучка прибежала и начала нести бред! Это вы устроили тут судилище, бабский совет, раздули из мухи слона! Я из своего дома никуда не пойду. Не нравится — скатертью дорога! Забирай свои манатки и катись в город!

В комнате снова стало так тихо. Люба за его спиной довольно прикрыла глаза, её наглая, сытая ухмылка вернулась на лицо. Она демонстративно поправила безупречный каштановый локон и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая: мы победили, дом наш.

Я смотрела на мужчину, которого считала своей опорой, и чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ему не было стыдно. Ему не было жаль меня, дочь, заснувшую внучку. Единственное, о чём он пёкся — это о своём комфорте, о тёплом месте у камина и о праве остаться хозяином этого особняка. Наш загородный дом, наше общее детище, место, где мы планировали встречать старость и нянчить правнуков, в одно мгновение превратилось в грязный притон, где мой муж собирался жить со своей новой «любовью». Животный эгоизм Игоря пробил очередное дно.

— Мама… — тихо, с надрывом произнесла Алина, делая шаг ко мне.— Мама, пойдём отсюда. Пожалуйста.

Я повернулась к дочери. Её глаза были полны слёз, но в них горела та же гордость, что держала сейчас меня. Денис стоял рядом с ней, сурово сжав кулаки, готовый в любую секунду защитить нас.

— Хорошо, — тихо, но абсолютно отчётливо сказала я, снова поворачиваясь к Игорю. Мой взгляд скользнул по его расстёгнутой рубашке, по Любе, по разбитому бокалу на полу. — Хорошо, Игорь. Ты прав. Это твой дом. Живи здесь. Наслаждайся своей новой любовью. Можете занимать все кровати, и не только в гостевой комнате, празднуйте свой Хэллоуин. Но учти: с этой минуты меня для тебя больше не существует. Ни меня, ни твоей дочери, ни твоей внучки. Ты остаёшься здесь. Но ты остаёшься абсолютно один.

Я перевела взгляд на застывших друзей. «Старая гвардия» выглядела жалко. Борис сидел, уставившись в пол, Лена тихо всхлипывала в углу, Толя и Света стояли порознь, даже не глядя друг на друга. Их собственные грязные тайны, вываленные Игорем и Любой, разрушили их союзы прямо здесь, за моим праздничным столом.

— Ребята, — обратилась я к ним, и мой голос не дрогнул. — Наш праздник окончен. Я уезжаю в городскую квартиру. Денис, вызывай такси. Для всех, кто хочет уехать отсюда прямо сейчас.

— Я уже вызываю, Ира, — быстро отозвался Денис, листая экран смартфона. — Три машины. Будут через двадцать минут. Придётся подождать, но они приедут.

Гостиная, секунду назад бывшая ареной для криков, превратилась в суетливый, молчаливый муравейник. Друзья начали демонстративно, молча собирать свои вещи. Никто больше не смотрел на Игоря. Никто не разговаривал с Любой.

— Ирочка, мы с тобой, — Рита первая подбежала ко мне, её ведьминские рожки давно валялись на полу, а лицо было суровым и решительным. — Мы тебя одну не оставим. Тома, собирай вещи!

— Да, собираемся, — глухо отозвался дядя Боря, поднимаясь со стула. Он бросил на Игоря взгляд, полный такого презрения и ненависти, что тот невольно отвёл глаза. — Лена, вставай. Поехали.

Лена, сидевшая до этого неподвижно, медленно убрала руки от лица. Её глаза были красными, опухшими от слёз. Она посмотрела на мужа так, словно видела его впервые в жизни.

— Никуда я с тобой не поеду, Борис, — её голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Слышишь меня? Ни в какую машину я с тобой не сяду.

— Лен, ну ты чего начинаешь? — Боря попытался взять её за локоть, но она резко, с омерзением оттолкнула его руку, будто к ней прикоснулся гадёныш. — Хватит цирк устраивать при людях. Давай дома всё обсудим. Спокойно, без лишних ушей.