— Люба, ты с ума сошла?! — не выдержала Лена, вскакивая со своего места. Её лицо шло красными пятнами от возмущения. — Что ты несешь?! Ира — твоя лучшая подруга! Вы же всю жизнь дружите!

— Подруга? — Люба даже не повернулась к Лене, её взгляд был намертво прикован к моему лицу, она наслаждалась каждым мгновением моей агонии. — Да какая она мне подруга? Всю жизнь Ирочка у нас первая красавица, Ирочка староста, у Ирочки идеальный муж, послушная дочка, карьера, теперь вот загородный дом, внучка… А Люба пусть сбоку постоит, погостит, порадуется за чужое счастье! Хватит. Мне надоело смотреть на твою приторную, сытую физиономию, Ира.

Она сделала глубокий вдох, и её холёная грудь высоко вздымалась под вырезом платья. Свежее розоватое пятно на её шее — засос, оставленный моим мужем — теперь горело как клеймо позора.

— Мы уже три года вместе с Игорем, — отчеканила Люба, смакуя каждое слово, бросая их мне в лицо, словно комья грязи. — Три года, дорогая моя. Так что маски действительно сорваны. И знаешь что? Мне даже легче. Наконец-то этот фарс закончился.

Люба замолчала, тяжело дыша и вызывающе глядя на меня в ожидании моей реакции. Она ждала слёз, истерики, криков, ждала, что я наброшусь на неё с кулаками, подтверждая её теорию о моём «сумасшествии».

Игорь стоял рядом с ней, опустив голову, и весь его грозный пиратский вид испарился. Он казался маленьким, ничтожным, сдувшимся человечком, у которого отняли последнюю ложь.

Я перевела взгляд с Любы на Игоря. Три года. Три года обмана. Значит, те его «задержки на работе», «срочные командировки в выходные» и внезапная холодность, которую я списывала на кризис среднего возраста — всё это было ею. Всё это время они смеялись у меня за спиной, пользуясь моим безграничным, слепым доверием.

Шок медленно отступал. Внутри меня что-то окончательно перегорело, оставив после себя лишь пепел и абсолютную, леденящую пустоту. Я больше не чувствовала боли. Только брезгливость. К женщине, которую считала сестрой. К мужчине, которого считала своей опорой.

Наши друзья Самойловы и Борис с Леной переводили испуганные взгляды с меня на Любу. Музыка, тихо игравшая до этого из колонок на веранде, внезапно выключилась — видимо, Денис наверху отключил общую систему.

В наступившей абсолютной тишине дома я сделала глубокий вдох, глядя прямо в торжествующее лицо своей бывшей подруги. Наш Хэллоуин подошёл к концу. И пришло время выставлять чудовищ за дверь.

Слова Любы всё ещё висели в душном воздухе гостиной, грязные и липкие, как паутина. Но буквально на секунду мне показалось, что это всё сон, чудовищная галлюцинация, порождённая моим собственным мозгом. Я зажмурилась, надеясь, что сейчас открою глаза — и Игорь всё так же будет сидеть в своей дурацкой пиратской треуголке, Рита с Томой будут заливисто хохотать, а Люба просто сидеть на диване со своим вечным бокалом вина. Мне отчаянно хотелось, чтобы это безумие оказалось праздничным розыгрышем или кошмаром, который рассеется от одного вздоха.

Но это длилось буквально секунду. Реальность безжалостно вернулась на своё место, и всё продолжилось — с ещё большими криками, запредельными эмоциями и звоном бьющейся посуды. Дом, минуту назад бывший уютной семейной крепостью, окончательно взорвался.

— Ты что несёшь, гадина?! — первой не выдержала Рита. Она подскочила со своего места, едва не перевернув стул, её лицо от ярости стало багровым. — Три года?! Ты три года жрала в этом доме, улыбалась Ире в глаза, возилась с её внучкой и спала с её мужем?! Да у тебя совесть есть, тварь ты холёная?!

— Рита, успокойся, не связывайся с этой шлюхой! — Лена попыталась удержать подругу за руку, но её саму колотило от возмущения. Она повернулась к застывшему Игорю, и её голос сорвался на презрительный крик: — А ты, пират недоделанный! Игорь, господи, мы же тридцать лет тебя знаем! Ты кем стал?! На старости лет бес в ребро ударил?! В собственном доме, на глазах у детей, у внучки… У тебя мозги есть?!

— Да тихо вы все! Дайте сказать! — рявкнул дядя Боря, выходя вперёд и заслоняя собой мою фигуру от Любы. Он с силой ударил кулаком по столу, так что тарелки зазвенели, а недоеденный шашлык подпрыгнул на блюде. На его лбу вздулись багровые вены. — Игорь, ты хоть понимаешь, что сделал?! Кого ты в дом притащил?!

— Боря, не ори на меня! — вдруг огрызнулся Игорь. Его взгляд на секунду вспыхнул злой, загнанной агрессией, и он сделал шаг навстречу другу. — Это наше личное дело! Не суйся сюда, понял?! Ты, Борис, на себя лучше посмотри! Ты чем лучше-то меня, а?! Праведник нашёлся!

В комнате на долю секунды стало тише. Дядя Боря нахмурился, а его жена Лена застыла с открытым ртом.

— Ты про Натаху из бухгалтерии забыл уже, как в любовь с ней играл?! — окончательно сорвался на крик Игорь, злорадно тыча пальцем в грудь Бориса. — Забыл, как на ходу враньё сочинял про затянувшиеся аудиты и ночные инвентаризации?! Или ты и сейчас продолжаешь к ней бегать, пока Ленка на даче огурцы крутит?! Так что рот свой закрой и не смей меня судить! На себя посмотри!