– А ты вроде как на работу приехал, нет?

– Завтра. Сначала дочь.

Лиля уже потрошит чемодан в поисках купальника. Помогаю ей собраться, пока бывший стоит возле двери и следит за мной, как коршун за полевой мышью. Мне хочется предложить ему заняться чем-нибудь полезным, но при дочке лучше не продолжать этот обмен любезностями. Она и так сегодня насмотрелась.

Передаю ей нужные вещи, напоминаю слушаться папу. Лиля почти не слушает меня, так ей хочется поскорее уйти, и я отступаю, пропуская её к Архипу. Пусть идут. Может быть, я успею не только открыть рабочие документы, но и разобраться хоть с чем-то, прежде чем мама снова начнет выспрашивать про отца и Лейлу.

Они уходят, и номере сразу становится непривычно тихо. Смотрю на лежащий возле чемодана ноутбук, вспоминая мамино последнее предположение, и не тороплюсь включать его. Нет, для работы нужно хотя бы перестать прокручивать перед глазами сцену в аэропорту. Отец, Лейла, сиреневые цветы…

Кладу ноутбук на столик, открываю нужную папку. Быть может, в расчётах мне сейчас будет проще разобраться, чем во всех этих хитросплетениях. Да и надо ли оно мне вообще?

Но через минуту в дверь снова стучат.

Неужели что-то забыли? Подхожу, открываю, уже собираясь спросить, что на этот раз понадобилось бывшему, но за дверью стоит горничная.

– Вот, просили вам передать, – протягивает мне сложенный листок.

Беру его, благодарю и закрываю дверь. Несколько секунд смотрю на бумагу, потом разворачиваю, глядя на написанные от руки строчки:

«Я в сто четырнадцатом номере, поднимись. Сама ходить из-за твоей дикой матери не могу. Есть важный разговор. Давай быстро.»

9 глава

Фыркаю, дочитав записку, и бросаю ее в мусорную корзину. Ещё и поторапливает меня… Наглость – второе счастье. Вернется бывший, обязательно скажу, что жить рядом с его раненой кобылой не собираюсь. Я приехала на месяц, и хочу отдохнуть с дочкой, а не воевать с Лейлой и уж тем более не ходить к ней по первому требованию.

Пускай воспитывает свою болезную, а то совсем распоясалась. Почему-то кажется, неплохо было бы взять с собой в поездку и маму. Тогда, думается, Лейла ходила бы по стенке и дышала по команде, чтобы и второй ноги не лишиться.

Разворачиваю ноутбук к себе и возвращаюсь к расчётам. Работы достаточно, чтобы не тратить время на чужие записки. Постепенно вникаю в цифры и даже перестаю отвлекаться на телефон. Когда примерно через полчаса раздаётся стук, досадливо смотрю на дверь. Открывать не хочется. Почему-то кажется, что я уже знаю, кто там, но стучат снова, настойчивее, и я все-таки встаю из-за стола.

Разумеется, за порогом высится Лейла. Злая, с поджатыми губами, она смотрит на меня так, что я сразу же начинаю закрывать дверь, но она шустро выставляет ногу в проем.

Створка попадает по опухшей лодыжке, и Лейла вскрикивает, резко отдёрнув ступню.

– Ты что творишь? – шипит, сжав пальцы в кулаки.

– Закрываю дверь. Кто виноват, что суёшь конечности куда ни попадя?

Лейла успевает удержать дверь рукой и осторожно переносит вес на здоровую ногу, а я остаюсь в проеме, глядя на нее с таким терпением, которого она не заслуживает.

– Давай так… – выдыхает, морщась от боли, – я поняла, что по-хорошему с тобой не выйдет, так давай хотя бы попытаемся по-партнёрски.

– С чего ты взяла, что мне это надо?

– А что тебе надо? Неужели тебе нравится делить мужика с другой? – пучит на меня глаза, под левым тушь слегка размазалась.

Видимо, на любовнице Архип экономит, раз у нее не хватает средств на водостойкую.

– А тебе?

Лейла закатывает глаза, раздражённая тем, что разговор идет не так, как планировалось.

– Так потому я к тебе и пришла!

– А надо было пойти в лес к волкам, Лейла. Не ко мне.

Брюнетка не дергается, прекрасно понимая, кто сейчас на выигрышной стороне. Это не ее заставляли ехать сюда шантажом.

– Просто скажи, чего ты хочешь от всей этой ситуации? – давит она. – Мне надо, чтобы Архип был мой, и точка. Мне не нужны левые бабы и дети…

– Ты прости, конечно, но левая баба с детьми тут ты, – усмехаюсь холодно.

– Чего ты хочешь, просто скажи?

Пожимаю плечами.

– Сейчас, например, не видеть тебя и не чувствовать поблизости. А то подташнивать начинает.

Лейла краснеет. Видно, как ей хочется ответить, но она сдерживается, явно всё ещё рассчитывая получить от меня что-то полезное. Только я даже не понимаю, чего именно она добивается. Чтобы мы с Лилей исчезли отсюда, а я еще и уговорила Архипа больше не приезжать к дочери? С этим ей как-то придется разбираться самой. Меня он сюда привёз, не особенно интересуясь моим желанием.

Она терпеливо цедит, понижая голос:

– Тебя не порадует, если я начну предпринимать против тебя что-то, поверь… Причём мы вроде как родня, а родня всегда сможет договориться, как считаешь?