– Ты с дороги, Лиль, да и накупалась, отдохнуть всё равно надо, – помогаю ей снять халатик, затем достаю чистую одежду.

Вот бы хоть ненадолго прилечь рядом, обнять мою малышку и больше ни с кем сегодня не разговаривать… Но, едва я успеваю расправить покрывало, как в дверь опять стучат.

Открываю, готовясь увидеть настырную Лейлу и послать ее прямым текстом, но за порогом снова стоит отец, и на этот раз один.

– Я же сказала, что не хочу с вами разговаривать, – напоминаю прохладным тоном.

– Вас же Мила зовут, верно? – смотрит он, не обращая внимания на мою грубость.

– Надо же, какой вы проницательный.

Он снова пропускает мою насмешку мимо ушей.

– Дело не в этом. Я только сегодня узнал о твоём существовании.

Смотрю на него, пытаясь понять, не ослышалась ли.

– Это вообще как?

Мужчина отвечает мне терпеливым взглядом, за которым читается волнение и странная нежность:

– Когда мы расставались с твоей мамой, я понятия не имел, что она беременна. Оказывается, она всю жизнь скрывала от меня мою дочь… Я уже позвонил уточнить у нее, Мила.

Остаюсь в дверном проёме, уже позабыв, что собиралась закрыть дверь. Перед глазами всплывает мамино лицо, когда она рассказывала об отце, я прекрасно помню её злость и просьбу передать пощёчину… Но она ни разу не сказала, что он обо мне не знает. Но и я ни разу не спросила. Как-то не приходило в голову, что такое вообще возможно…

– Мама говорит, вы ушли к другой женщине, – шепчу, вмиг потеряв голос.

– Да. Я не собираюсь это отрицать. Но о тебе не знал.

– У вас уже есть дочь. Зачем вам две? – чувствую, как странно немеют пальцы.

– Лейла дочь моей второй жены от первого брака. Не родная, хотя я и воспитывал ее какое-то время. Она привыкла считать меня отцом, да и я к ней привык…

Невольно гляжу ему за спину, но в коридоре больше никого нет.

– Воспитали вы её хреново…

– Не отрицаю, – кивает он. – Но сейчас я бы хотел обсудить другое. Слышал, ты сказала Архипу про жильё. Быть может, я смогу предложить свой дом? Жена умерла лет семь назад, так что места для гостей достаточно.

Хочется отступить на шаг, но я остаюсь на месте, как будто примерзнув.

– Вы мне прямо с порога предлагаете у вас жить? Вы меня ещё не знаете.

Он мягко улыбается, и в блеске его темных глаз я безошибочно узнаю что-то родное.

– Заодно и узнаем друг друга. И ты не будешь зависеть от своего бывшего, как я полагаю, мужа. Отношения у вас с ним не очень.

– Вы полагаете верно. Только с вами у меня вообще никаких отношений нет.

Мужчина не спорит, судя по всему, боевой характер в их семье был только у моей матери. И тем, не менее, он не отступает:

– Тогда хотя бы выпьем кофе? Пообщаемся, а там решим.

Меньше всего я сейчас готова обсуждать переезд в его дом. Но прогнать человека, который, возможно, действительно не знал о моём существовании, уже не хочется. Нужно хотя бы услышать, что он скажет, прежде чем звонить матери и уточнять подробности.

– Сейчас я уложу дочку спать. Можно спуститься в лобби.

– Хорошо, я подожду там.

Закрываю дверь и некоторое время стою возле неё. Лиля уже переоделась и сидит на кровати, болтая ногами.

– Мама, я не усну.

Она даже ложиться не собирается. Смотрю на неё и понимаю, что уговаривать сейчас бесполезно, поэтому включаю мультики. Дочка сразу устраивается поудобнее, а я проверяю, что телефон при мне.

– Я ненадолго спущусь вниз. Ты побудешь здесь?

– Угу, – зевает, и я понимаю, что вырубит ее минут через пять.

Выхожу из номера со странным чувством. Ещё утром у меня был отец, которому всю жизнь не было до меня дела, а теперь есть мужчина, который утверждает, что ничего не знал. Мне хочется поверить ему, и именно это настораживает сильнее всего.

Дмитрий Семёнович ждет в холле отеля. Высокий, седой и импозантный, он сразу замечает меня и поднимается с кресла. Мы садимся за небольшой столик и заказываем кофе. Теперь могу рассмотреть его спокойно, не думая о том, как выполнить мамину просьбу…

Претензий по поводу пощёчины он не предъявляет, хотя я жду, что разговор начнётся именно с неё.

– Так что между вами произошло? – опережаю его на всякий случай.

Он рассказывает все спокойно и коротко, не пытаясь при этом выставить маму дурой, а себя несчастным, которого никто не понимал. Последние годы у них не всё было гладко, потом он встретил другую женщину и полюбил её. Тогда и решил уйти.

– Развелись мы довольно мирно, хотя твоя мама, конечно, была против. Я её понимаю. Она не собиралась ничего менять…

– А вы собирались, поэтому её мнение уже не имело значения?

Дмитрий Семёнович некоторое время смотрит на меня.

– Остаться с ней и всё равно думать о другой было бы лучше? Жить без любви, а из чувства долга?