Калитку придерживает подросток. Мимо него проходят две женщины: одна с букетом, другая с огромным блюдом под фольгой.

Я смотрю на часы.

До большого застолья я, кажется, не успела.

— Здесь остановить?

— Да. Спасибо.

Водитель помогает вытащить сумку, хотя я и сама прекрасно справляюсь.

— Забрать потом?

— Я через приложение вызову.

Машина уезжает. Я остаюсь возле чужого блестящего внедорожника, поправляю ремень сумки на плече и впервые смотрю на дом целиком.

Два этажа, широкий балкон, высокие окна. Светлый камень, тёмные рамы, глубокие откосы. Крыльцо такое, что на нём можно провести небольшое родительское собрание.

Дом не просто большой. Он ухоженный, продуманный, без случайных пристроек и плитки, купленной по остаточному принципу. Даже водостоки подобраны в цвет. Я знаю, сколько стоит такая скромность.

Здесь нет ничего нового, недоделанного. Плетистые розы уже поднялись по опорам, кусты под окнами подстрижены, у дорожки стоят тяжёлые вазоны. В таком доме живут давно. Я ещё раз открываю фотографию квитанции. Номер совпадает с металлическими цифрами на столбе.

Ну да. Что я собиралась там обнаружить? Другую улицу, которая оправдает все эти окна?

В чёрном боку машины отражается моё лицо. Я наклоняюсь, проверяю помаду. Волосы после самолёта лежат чуть хуже, чем хотелось бы, зато отпечаток наволочки окончательно сошёл.

— Здравствуйте, Патимат, — произношу почти беззвучно. — С днём рождения. Я Злата.

Просто. Без «наконец-то». Без «ваша невестка, если вы помните». Без всей той колкости, которая обычно приходит мне на помощь раньше здравого смысла.

Рядом хлопает автомобильная дверца. Я выпрямляюсь так резко, будто меня поймали за попыткой снять зеркало. Мужчина достаёт с заднего сиденья букет и проходит к калитке.

Я иду следом. Во дворе пахнет горячим мясом, зеленью и цветами. От запаха еды снова подступает дурнота, но на улице легче. Я медленно выдыхаю, делаю глоток воды и убираю бутылку.

Слева, под навесом, двое мужчин переставляют стулья. Через открытую боковую дверь кто-то несёт стопку тарелок. Женщина в длинном платье командует:

— Эти туда не надо, там уже есть!

Никто не спрашивает, кто я.

С подарком в руках человек, видимо, получает временный пропуск в любую семью.

На дорожке мне навстречу выбегает девочка с двумя косичками, тормозит перед коробкой и обходит меня боком.

— Здравствуйте.

— Привет.

Она исчезает за вазоном. Я поднимаюсь на крыльцо.

Заказчики с несущими стенами были проще. У них хотя бы имелся план квартиры и возможность закончить встречу словами «я пришлю расчёт».

Здесь расчёта нет.

Я ставлю сумку у ноги и перекладываю коробку на левую руку. Правая должна быть свободной. Зачем — не знаю. Вдруг мы будем здороваться за руку. Вдруг она захочет обнять меня. От второй мысли становится неловко.

Шесть лет я представляю себе эту женщину, а теперь не могу решить, куда деть ладонь. Дверь передо мной закрыта. В высоком стекле сбоку отражаются шары у ворот. Я нахожу кнопку звонка, нажимаю и тут же слышу шаги.

Открывает она.

Я узнаю её сразу, хотя на фотографии волосы были темнее. Патимат стоит на пороге в длинном платье глубокого сливового цвета. На запястье тонкие часы, в ушах небольшие серьги. Волосы уложены так аккуратно, словно здесь не носят блюда и не спорят о тарелках, а снимают обложку журнала.

Вблизи она моложе, чем я ожидала.

И очень похожа на Дамира. Та же линия бровей, тот же внимательный взгляд, от которого хочется сразу ответить по существу.

— Здравствуйте, Патимат. С днём рождения. Я Злата.

Получается почти как дома перед зеркалом. Только голос чуть выше, чем нужно.

Я улыбаюсь и подаю коробку вперёд.

Она смотрит на подарок, потом на меня.

Я жду.

Сейчас изменится лицо. Станет жёстче рот. Или она оглянется, проверяя, слышит ли кто-нибудь наш разговор. Я приготовилась к неловкости, к недовольству, даже к тихому «зачем вы приехали».

Патимат слегка наклоняет голову.

— Спасибо.

Коробку она не берёт.

Наверное, я слишком быстро. Надо было сначала сказать, что приехала ненадолго, что не собираюсь мешать. Я опускаю подарок на несколько сантиметров.

Она смотрит через моё плечо — на дорожку, на калитку. И снова на меня.

Так смотрят, когда пытаются вспомнить, с кем пришла незнакомая девушка.

— Простите, — произносит Патимат вежливо. — А вы кто?

У меня затекает рука под коробкой.

Она не сердится. Не притворяется, что не узнала. В её лице нет ничего из тех разговоров, которые Дамир якобы вёл со своей матерью. Она просто ждёт, когда я представлюсь.

Я приезжаю на день рождения к матери мужа и узнаю, что она даже не подозревает о моём существовании.

Глава 4

— Я…

— Патимат! Куда торт ставить?