На снижении за окном появляются дороги, крыши, светлые пятна дворов. Я убираю фантик в сумку и проверяю бант. Одна петля примялась, я осторожно расправляю её ногтем.

Смешно. Я понятия не имею, что скажу после «здравствуйте», зато с упаковкой у нас полный порядок.

Телефон оживает, когда самолёт ещё катится по полосе.

От Дамира: «Доброе. Сегодня весь день занят. Позвоню вечером».

В республике оказывается очень тепло. Не так, как дома, где солнце уже светит, но ветер ещё требует объяснений, почему ты без шарфа. Здесь я выхожу из аэропорта, и кардиган сразу становится лишним. Воздух пахнет нагретым асфальтом, пылью и чем-то печёным из киоска у парковки.

До дома Патимат навигатор обещает сорок минут.

Я специально взяла ранний рейс, чтобы приехать до большого застолья. Помочь накрыть, если позволит. Если не позволит — хотя бы поговорить, пока никто не отвлекает. В приложении назначается машина. Водитель звонит почти сразу.

— Девушка, вы где стоите?

— У третьего выхода.

— Смотрите прямо. Видите белую машину?

Я смотрю на парковку, где белые машины, кажется, размножаются.

— Пока вижу перспективы для уточнения.

Он смеётся.

— Сейчас подъеду. У меня на зеркале красная ленточка.

Ленточка действительно есть. Ещё на панели лежит салфетка, а возле рычага передач устроилась маленькая бутылка воды.

Водитель выходит, открывает багажник.

— Давайте сумку.

— Она маленькая, я с собой.

— А это?

— Это тоже со мной.

Он уважительно кивает коробке.

— На свадьбу?

— На день рождения.

— Тоже хорошо. Пристегнулись?

Он трогается только после щелчка ремня. Седые виски, крепкие руки, светлая рубашка с закатанными рукавами. По возрасту ему можно было бы уже объяснять взрослым детям, что они неправильно живут. Судя по выражению лица, он практикуется на пассажирах.

— Первый раз у нас?

— Первый.

— Отдыхать?

— К родственникам.

Он смотрит на адрес в телефоне и коротко присвистывает.

— Хорошие у вас родственники.

— В смысле?

— Район хороший. Там дома — один другого больше. Место дорогое. Участки большие.

Я наклоняюсь вперёд, проверяю экран. Улица та. Номер тоже.

— Может быть, там есть старые дома? Небольшие?

— Есть, конечно. Только мало уже. Земля дорогая, покупают, перестраивают. А вы у кого будете?

Я называю фамилию Дамира и водитель присвистывает.

— Ну вы даете… третья фамилия республики.

Я начинаю думать, что что-то напутала, вспоминая сухое от Дамира:

«Они скромно живут, Злат. Мама всё сама делает. Ей твои рестораны не нужны».

Это было, когда я предлагала заказать Патимат праздничный ужин. Не вместо подарка, а вместе с ним, чтобы она не стояла у плиты в собственный день рождения.

Дамир тогда сказал, что я не понимаю.

Наверное, скромно — это не обязательно про размер дома.

Некоторые мои заказчики живут скромно на четырёхстах метрах. Просто не берут позолоченные смесители и долго выбирают, из какого именно итальянского камня сделать гостевой санузел.

Может, родители переехали.

Квитанции два года. За это время вполне можно переехать, отремонтировать дом, развести розы. Правда, адрес остался прежним. Значит, могли перестроить.

Дамир не любит рассказывать о родителях. Я спрашиваю — он отвечает коротко, а потом у нас опять работа, ужин, стиральная машина, которая выдаёт ошибку. Не каждый семейный разговор обязан включать кадастровые сведения.

— Волнуетесь? — спрашивает водитель.

Я замечаю, что тру большим пальцем край крышки.

— Немного.

— Давно не виделись?

— Вообще не виделись.

Он смотрит на меня в зеркало.

— Это как?

— Мама мужа.

— А-а.

В этом «а-а» помещается столько, что я жду продолжения. Но он только убавляет радио.

— Первый раз трудно. Потом уже знаете, где чашки стоят.

Я улыбаюсь.

Хорошая мера родства. Не фамилия, не печать в паспорте. Знаешь, где чашки, — значит, свой.

Мы сворачиваем с широкой дороги. За окнами тянутся магазины, аптека, двор со свежим бельём, потом дома становятся выше, заборы плотнее. Появляются ворота, которые явно стоят больше моей первой машины. Водитель кивает на одну из улиц.

— Вот здесь уже ваш район.

Я смотрю на каменную облицовку, на кованые ограды, на аккуратные деревья вдоль тротуара. Скромность здесь, видимо, хранят внутри, чтобы не украли.

У нужного дома машина замедляется.

— Кажется, не вы одна на день рождения.

Вдоль улицы стоят автомобили. Несколько больших внедорожников, седаны, белый фургон с открытой задней дверью. Из него двое мужчин вынимают длинные плоские ящики.

У ворот покачиваются шары — молочные и золотистые. Ни одного весёлого красного. Всё выдержано в палитре, которую я обычно согласовываю с клиентами за отдельные деньги.

За оградой слышна музыка.