Все здесь знают, куда идти. Кому отдать блюдо. Кого поцеловать в щёку. С кем пошутить, где взять ещё бокалы, какой ребёнок опять снял обувь. Я стою возле стены и знаю только пароль от нашего домашнего Wi-Fi. Для этого дома он вряд ли подходит.

Слева, за широкой аркой, устроен уголок с креслами. Сейчас почти всё свободное место занято подарками. Коробки, букеты, пакеты, корзина с фруктами под прозрачной плёнкой.

На низком столике лежит несколько конвертов.

Туда как раз подходит девушка с огромной белой коробкой. Сдвигает цветы, ставит её и возвращается к гостям с явным облегчением.

Я смотрю на свой бант.

Вообще-то я собиралась вручить платок в руки.

Уже вижу эту придуманную сцену целиком: Патимат снимает крышку, касается кашемира, я рассказываю про мастерскую. Не про очередь и деньги. Про женщину, которая делает вышивку сама и присылала мне фотографии при разном освещении, чтобы я могла выбрать оттенок.

Патимат спрашивает, не слишком ли я потратилась.

Я отвечаю, что на день рождения можно.

Потом чай.

В моём плане была чашка. Возможно, именно её сейчас не хватает больше всего. Предмета, за который можно держаться, пока решаешь, куда деть себя.

Я подхожу к подаркам.

Нижняя полка широкого стеллажа почти свободна. Там стоит только узкая коробка с бантом и маленький пакет. Я ставлю рядом свой подарок, потом передвигаю чуть вперёд, чтобы его было видно.

И сразу чувствую себя глупо.

Кому видно?

Сверху, на большой белой коробке, стоит тёмно-зелёный пакет.

С золотыми буквами.

Я не сразу убираю руку от своего подарка.

Смотрю на плотную бумагу, на широкую атласную ленту, которой стянуты ручки. Сверху выступает угол плоской коробки.

Вот так он и стоял на заднем сиденье.

Рядом с пиджаком Дамира.

Я чуть выпрямляюсь, чтобы увидеть название целиком, хотя уже прочитала его. Ещё в паркинге прочитала. И вспомнила магазин, в котором мы выбирали текстиль для заказчицы.

У них все пакеты одинаковые.

Разумеется, одинаковые. Никто не печатает отдельный пакет для каждого покупателя.

Я смотрю на ленту.

На чуть загнутый угол возле ручки.

Не помню, был ли этот угол загнут в машине. Тогда я не рассматривала. Забрала зарядку, подумала о подарке партнёру, закрыла дверь.

Здесь тоже мог кто-то купить дорогой плед.

Глядя на дом, я даже готова допустить, что здесь ими укрывают садовые стулья.

Но рука сама тянется к зелёному пакету. Я останавливаю её у края стеллажа.

Что я собираюсь сделать? Проверить чек? Развязать подарок на чужом празднике? Пальцы ложатся на гладкое дерево. Мне нужно найти Патимат. Или выйти на крыльцо и всё-таки позвонить мужу.

Я поворачиваюсь.

Сначала вижу сливовое платье.

Патимат стоит у дальнего конца стола. Торт, видимо, пристроен: женщина в светлом костюме уже рядом с другими гостями, без ножа и телефона. Перед Патимат кто-то ставит бокал, она отодвигает его, освобождая место для блюда.

Рядом с ней мужчина в синей рубашке.

Я узнаю затылок раньше, чем он поворачивает голову.

Левый рукав закатан чуть выше правого. Дамир всегда так делает, потому что часы мешают. Я иногда поправляю ему манжету, а он говорит, что и так нормально.

Он наклоняется к матери и что-то произносит ей на ухо.

Она смеётся.

Дамир тоже.

Я вижу его лицо целиком, знакомую складку возле рта, щёку, которую вчера утром целовала у себя на кухне. Он здесь. Не в переговорной. Не возле склада. Не в неизвестном городе, название которого я так и не добилась.

Здесь, в доме матери.

В синей рубашке, которую искал перед отъездом.

Первой приходит совсем неподходящая мысль: как хорошо, что он всё-таки поехал.

Я даже улыбаюсь.

Коротко, по привычке. Как улыбаюсь, когда замечаю его машину возле объекта после тяжёлого дня

Он здесь. Значит, можно перестать стоять возле чужих подарков и гадать. Подойти, коснуться его руки. Он обернётся, удивится.

Очень удивится.

Я уже представляю его лицо.

А потом он скажет:

«Мам, это Злата».

Всё.

Никакой сложной первой фразы. Никаких шести лет, уложенных в несколько вежливых предложений на пороге.

Может быть, он именно для этого приехал.

Устал спорить со мной, решил сначала поговорить сам. Не обещать заранее, чтобы я не ждала, не спрашивала каждые полчаса. Сказал про командировку, потому что иначе я опять начала бы обсуждать, что и как лучше сказать его матери.

Это обидно.

Мы с ним ещё поговорим об этой командировке.

Но если он здесь ради нас, я готова начать с другого.

Я убираю ладонь со стеллажа.

Зелёный пакет теперь на своём месте. Подарок матери. Просто подарок, который он всё-таки купил, потому что не собирался пропускать её день рождения.

Он мог сказать мне.

Мог взять мой платок.

Я смотрю на коробку на нижней полке. Бант чуть перекосился после самолёта, а я почему-то не заметила.

Потом на Дамира.