За ним уже совсем стемнело, и в стекле отражались свечи, горевшие на моем столе. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались негромкие голоса, затем звякнула посуда. Судя по звукам, доносившимся из столовой, ужин уже подавали, и мне следовало поторопиться, пока леди Уилкс не нашла нового повода для нравоучения, на этот раз по поводу нашего опоздания.
Однако письмо Финчу по-прежнему оставалось ненаписанным. Я придвинула к себе третий лист, обмакнула перо в чернила и после недолгого размышления начала:
«Мистер Финч.
Сегодня ко мне прибыла некая миссис Холт, вдова лондонского купца, с рекомендацией сэра Ричарда Форда. Буду признательна, если вы наведете о ней справки в тюрьме Королевской скамьи и на Боу-стрит.
Кроме того, прошу вас выяснить, через какие банки обычно ведут свои дела католические семейства Эссекса. Эти сведения могут понадобиться мне при рассмотрении одного договора аренды».
Я перечитала написанное и протянула письмо Артуру. Он пробежал его глазами и приподнял бровь.
— Об аренде?
— Финч поймет, что дело не в аренде. А если письмо попадет в чужие руки, его прочтут как обычное поручение поверенному.
— Допустим. А что вы намерены делать с векселями?
— Пока оставлю здесь. Когда в следующий раз поеду в Лондон, отвезу их Финчу сама. К тому времени, надеюсь, сумею придумать достаточно убедительное объяснение, каким образом они оказались у меня.
— Боюсь, именно последняя часть вашего замысла потребует наибольшей изобретательности.
— Значит, придется постараться.
Я присыпала письмо песком, стряхнула излишки и отложила лист в сторону, чтобы чернила окончательно просохли. Артур тем временем поднялся, опираясь на трость.
— Пойдемте ужинать, фельдмаршал. Моррис утверждает, что в моем возрасте вредно пропускать ужин. Это единственное его предписание, которое я исполняю с удовольствием.
Глава 11
— Здесь, — сказала я, остановившись на пологом склоне. — Прачечную и мыльню построим здесь.
Шагавший следом Радд, огляделся и с сомнением посмотрел себе под ноги. Место ничем особенным не выделялось: сухая трава, несколько кустов терновника и ручей, который огибал будущий поселок примерно в тридцати шагах от намеченной улицы, а дальше уходил к каналу.
— Так близко к домам, миледи? — переспросил он. — Я полагал, подобные заведения следует ставить подальше от жилья.
— Слишком далеко тоже нельзя. Человек вымоется, распарится, а потом пойдет через всю пустошь на ветру и подхватит горячку. К тому же здесь рядом вода, не придется возить ее бочками. Главное, чтобы прачечная стояла ниже колодцев по течению, а стоки уходили прочь от домов.
Радд сдвинул шляпу на затылок и почесал голову.
— Это понятно, миледи. Только к чему такие сложности? Котлы, чаны, отдельное помещение для мытья... В Хоу-Энде женщины стирают в корытах прямо во дворе, и никто еще от этого не умер.
— Умирают, мистер Радд, — возразил доктор Моррис, который до сих пор молча шел позади нас, опираясь на суковатую палку и с явным неудовольствием поглядывая на колючки, цеплявшиеся за полы его сюртука. — Только не от самого корыта, а от того, чего в нем не сумели отстирать.
Радд обернулся.
— Это от чего же, доктор?
— От грязи и от вшей, любезный. — Моррис указал палкой в сторону видневшихся вдали крыш Хоу-Энда. — Скажите, вам доводилось бывать в тюрьме? Нет? А мне приходилось, еще в молодости, по долгу службы. И знаете, что я там наблюдал? Каждую зиму тюремная горячка уносила людей десятками, причем больше всего заболевших оказывалось там, где теснее и грязнее, где спали вповалку на гнилой соломе и месяцами не меняли рубах. Долгие годы я, как и многие мои коллеги, полагал, что причина кроется в дурном воздухе. Но теперь у меня появились основания считать, что болезнь переносят паразиты, которым мы привыкли не придавать значения. Там, где белье кипятят, а старую солому сжигают, горячка встречается реже. Где стены регулярно белят известью, там и прочей заразы меньше. Это не прихоть, мистер Радд, а простая арифметика, которая вам, как человеку, привыкшему иметь дело с цифрами, должна быть понятна.
Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Сколько вечеров мне пришлось потратить, исподволь подводя доктора к этой мысли! Я рассказывала ему будто бы между делом о прочитанном в каком-то немецком журнале, вспоминала Саутуорк с его переполненными ночлежками, задавала вопросы и терпеливо выслушивала возражения, давая Моррису самому находить ответы. Поначалу он фыркал и спорил, потом стал задумываться, а две недели назад явился ко мне с известием, что пришел к некоторым весьма любопытным выводам относительно природы тюремной горячки. И изложил он их с такой убежденностью, будто додумался до всего сам. Разумеется, я охотно признала его правоту.
— Белить известью, — задумчиво повторил Радд. — Это снаружи?