— Поэтому, когда сэр Ричард назвал ваше имя, я в тот же день купила место в почтовой карете. Только прошу вас, миледи, не подумайте, что я приехала просить милостыню. Я умею вести счета, заниматься деловой перепиской, составлять договоры и прошения. За пять лет мне пришлось разобраться и в судебных порядках, и в законах, касающихся долгов и банкротства. Я знаю, как вести переговоры с кредиторами и чего можно добиться, если не отступать после первого отказа. — Она помедлила, а затем добавила уже тверже: — Я не боюсь работы, миледи. Если у вас найдется дело, с которым я сумею справиться, буду вам очень благодарна. А если нет, то пойму и завтра же уеду первой каретой.
Я задумчиво посмотрела на нее. За время нашего разговора миссис Холт ни разу не попросила о снисхождении, хотя поводов пожаловаться на судьбу у нее было предостаточно. Гораздо больше ее занимало, сумеет ли она убедить меня в своей полезности. И, признаться, некоторые из перечисленных ею умений представляли для меня немалый интерес.
— Скажите, миссис Холт, если бы вам дали на проверку договор аренды земли сроком на девяносто девять лет, вы сумели бы найти в нем слабые места?
Она ответила без малейшего колебания:
— Прежде всего я выяснила бы, кто подписал договор со стороны владельца земли и имел ли этот человек право заключать его на такой срок. Затем проверила бы условия наследования и передачи аренды другому лицу, а также все основания, по которым владелец может потребовать расторжения договора. — Она ненадолго задумалась. — Особое внимание я уделила бы последним статьям, миледи. Нередко именно там обнаруживается условие, способное лишить арендатора всего, во что он вложил свои деньги.
Я улыбнулась. Мистер Финч, пожалуй, начал бы проверку с тех же вопросов, хотя наверняка нашел бы еще с десяток обстоятельств, которые следовало предусмотреть. Будь миссис Холт мужчиной, пять лет, проведенных за составлением прошений, изучением законов и разбором чужих долгов, могли бы стать неплохим началом карьеры стряпчего. Но женщину не взял бы в ученики ни один стряпчий, и никакой суд в Англии не стал бы ее слушать, пусть она и прочла Блэкстоуна от корки до корки.
— Что ж, миссис Холт, мне есть над чем подумать. Я решу, какую работу могла бы вам предложить, но сегодня мы больше не станем заниматься делами. Вы проделали долгий путь и, судя по всему, почти не спали. Сейчас вам прежде всего необходимо отдохнуть.
Я потянула за шнур звонка, и Фентон появился так быстро, что у меня возникло подозрение, не дожидался ли он вызова где-нибудь поблизости.
— Фентон, миссис Холт останется у нас на ночь. Распорядитесь приготовить ей комнату на половине слуг и проследите, чтобы принесли горячей воды и ужин.
— Слушаюсь, миледи.
Миссис Холт поспешно поднялась, подхватила свой потертый саквояж и присела в реверансе.
— Благодарю вас, миледи. Вы очень добры.
— Пока благодарить не за что, — ответила я. — Отдыхайте, а завтра поговорим.
Она еще раз поблагодарила меня и последовала за Фентоном, а я осталась в гостиной, обдумывая услышанное. История молодой вдовы звучала убедительно, да и знаниями она, похоже, обладала незаурядными. Возможно, Форд действительно решил помочь женщине, которая с редкой настойчивостью добилась ареста беглого банкрота. Но после всего, что мне довелось узнать о сэре Ричарде, полагаться на одно его человеколюбие я не собиралась.
Наконец я поднялась и отправилась искать Дика. Нашелся он на заднем дворе, возле конюшни, где устроился на перевернутом ящике и чистил пистолет. Услышав мои шаги, Дик отложил деталь и поднялся.
— Миледи.
— Дик, у нас появилась гостья. Миссис Холт, молодая вдова в трауре. Она приехала сегодня из Лондона, и Фентон уже распорядился устроить ее на половине слуг.
— Видал ее, миледи. Пешком пришла, со стороны тетфордской дороги. Саквояж несла.
— Вот за ней мне и нужно, чтобы ты присмотрел. Только тихо, не привлекая внимания. Постарайся выяснить, куда она ходит, с кем разговаривает, не отправляет ли писем. И чтобы сама она ничего не заметила.
— Пригляжу, миледи.
Дик вернулся к своему пистолету, а я направилась в дом. Поднявшись по лестнице, я уже собиралась пройти к себе, когда вспомнила о векселях Эрскина, которые с самого утра лежали запертыми в бюро. Разговор с миссис Холт навел меня на мысль, что пора хотя бы написать Финчу и выяснить, что ему известно о банке «Райт и компания». Поэтому я отправилась в кабинет, где, несмотря на еще светлые окна, уже начинали сгущаться вечерние тени.
Я зажгла свечи, достала из бюро векселя и записную книжку Эрскина, разложила бумаги перед собой и, придвинув чистый лист, обмакнула перо в чернила.
«Мистер Финч...»
На этом моя решимость иссякла.
Разумеется, проще всего было бы отправить Финчу сами векселя и предоставить ему разбираться с их содержанием. Но почтовая карета добиралась до Лондона почти сутки, письма случалось терять, а иногда и вскрывать, и я вовсе не желала, чтобы бумаги покойного Дэвида Эрскина оказались в чужих руках.
Можно было, конечно, отвезти бумаги лично, но ради этого пришлось бы снова отправляться в Лондон, а покидать усадьбу сейчас мне совершенно не хотелось. Оставалось изложить все в письме, только вот что именно? Суммы, даты и название банка я могла переписать без труда, однако Артур недаром говорил, что Финч по одной подписи узнает больше, чем мы с ним за неделю. А подпись, которую я сама не сумела разобрать, никакими словами не передашь.
Я перечитала свое одинокое приветствие, зачеркнула его и взяла другой лист.