— Боюсь, что нет, миледи. Если кладка и дальше пойдет нынешними темпами, фундамент под первую стену закончим лишь к концу будущей недели, под вторую при хорошей погоде к середине июля. А сами стены под крышу удастся вывести не раньше конца августа.
— Конца августа, — повторила я.
— И то при условии, что у нас никого не заберут на другие работы, — добавил Хьюитт. — Пятеро на такую стройку — все равно что канал ложкой копать. Хотя мистер Радд прав, миледи: сперва людям надо дать крышу над головой. Я сам не один год снимал угол у чужих людей, пока собственным домом не обзавелся, так что знаю, каково это.
Возразить было нечего. Мне, конечно, хотелось поскорее увидеть заводские стены, но строить предприятие, не позаботившись о жилье для тех, кому предстояло на нем работать, было бы неразумно. Оставалось выяснить, насколько скоро мы сможем увеличить число рабочих.
— Мистер Радд, сколько человек из тех, кого записала миссис Холт, вы сможете принять на будущей неделе?
Радд задумчиво потер подбородок.
— Человек пятнадцать, миледи, если миссис Холт за них поручится. Больше пока селить негде. Но как только второй дом закончим, часть людей из барака туда переберется, места освободятся, и тогда сможем принять еще столько же.
— А что с третьим домом?
— Третий пока ждет леса. Баржа с досками придет по каналу не раньше чем через неделю, так что до ее прибытия новых людей можно будет поставить на завод. Кирпич у Маршей для литейной отложен, за материалом дело не станет.
— Вот и прекрасно, — оживился Фэйрбразер, вновь принимаясь за расчеты. — Если добавить людей на кладку, весь фундамент мы к середине июля наверняка закончим. А там, глядишь, и стены к концу лета под крышу подведем, если все пойдет как следует.
— Если пойдет, — проворчал Хьюитт. — Вам, мистер Фэйрбразер, везет исключительно в расчетах. На деле же непременно что-нибудь случается.
— Расчеты, мистер Хьюитт, как раз единственное место, где везение совершенно ни при чем.
Я рассмеялась, и напряжение, возникшее при разговоре о сроках, немного спало.
Домой я отправилась только под вечер. Пока коляска катилась по ухабистому проселку, ее ощутимо потряхивало, но стоило нам выехать на новую дорогу, как ход сделался заметно мягче, и я с удовольствием откинулась на спинку сиденья, разглядывая проплывавшие мимо поля. Свекла уже поднялась на ладонь, и ровные зеленые ряды тянулись до самой рощи. Вдалеке, у семенников, стояли две фигуры, и в одной я узнала Шарлотту по светлой шляпке.
Глядя на всходы, я вернулась мыслями к событиям прошлой недели. С той ночи, когда жители деревни разграбили склады контрабандистов, прошло уже больше семи дней, и за все это время не случилось ничего, что могло бы указывать на готовящееся возмездие. Ни угроз, ни подозрительных незнакомцев в Тетфорде, ни попыток поджога. Хэрроу докладывал мне каждое утро, и всякий раз его сообщение сводилось к одному и тому же: «Все тихо, миледи».
Однако это спокойствие меня нисколько не радовало. Двадцать бочек рома, кофе, табак и сахар представляли собой слишком дорогой товар, чтобы его владельцы могли просто смириться с потерей. Кто-то ведь заплатил за все это, рассчитывал получить прибыль, а теперь остался ни с чем. Рано или поздно он должен был предпринять какие-то действия, и чем дольше ничего не происходило, тем чаще я ловила себя на неприятной мысли, что ответ уже последовал, просто я пока не заметила.
Когда коляска свернула к дому, я увидела возле крыльца незнакомую карету. На ее запыленных боках не было герба, колеса покрывала засохшая грязь, а по виду лошадей можно было предположить, что дорога выдалась неблизкой. Они стояли, опустив головы, и лениво жевали овес из подвешенных к мордам торб, пока кучер дремал на козлах, нахлобучив шляпу на глаза.
В холле меня встретил Фентон, который, приняв перчатки, сообщил:
— К милорду прибыли гости, миледи. Двое джентльменов из Нориджа, по делам выборов. Его сиятельство принимает их в голубой гостиной.
— Давно они приехали?
— Около получаса назад, миледи. — Фентон чуть помедлил. — Его сиятельство распорядился подать им мадеру. Но особо уточнил, что не лучшую.
— В таком случае, Фентон, я, пожалуй, тоже загляну в голубую гостиную.
В гостиной Артур расположился в своем любимом кресле у окна, держа в руке бокал мадеры, а напротив него, на диване, сидели двое незнакомых джентльменов. Один, грузный, с пышными бакенбардами и толстой золотой цепочкой на жилете, что-то оживленно рассказывал, сопровождая свои слова широкими жестами. Второй, помоложе и заметно худощавее, держал на коленях кожаную папку и старательно кивал всякий раз, когда его спутник делал паузу.
При моем появлении оба поспешно поднялись.
— Графиня, — произнес Артур, даже не подумав встать. — Позвольте представить вам джентльменов, которые проделали весь путь из Нориджа исключительно ради того, чтобы объяснить мне, как надлежит голосовать моим арендаторам.