— Но главным моим занятием оставались дела мужа. Я вела переписку с кредиторами, составляла прошения, готовила бумаги для стряпчих. Поначалу мы обращались к ним по всякому поводу, пока я не подсчитала, во сколько нам обходятся их услуги. Тогда и решила, что гораздо дешевле будет самой разобраться в законах. Достала Блэкстоуна, прочла все четыре тома, потом принялась за другие книги. — Она чуть улыбнулась. — Закон о банкротах я теперь знаю, пожалуй, лучше, чем собственный молитвенник.
Я посмотрела на нее с новым интересом. Прочесть четыре тома Блэкстоуна, да еще разобраться в законодательстве о банкротстве без посторонней помощи, было делом нелегким даже для человека, получившего хорошее образование. А уж заниматься этим, одновременно зарабатывая на жизнь шитьем и составлением чужих прошений, могла лишь женщина с весьма упорным характером.
— А ваш муж? — осторожно спросила я.
Улыбка исчезла с ее лица.
— Умер в феврале, миледи. Грудная болезнь. — Она опустила глаза на сложенные руки. — Последние месяцы он совсем ослабел, а потом уже и вставать перестал. После похорон мне пришлось съехать из нашей комнаты, поскольку право жить в правилах принадлежало мужу, а не мне. Я нашла себе угол там же, в Саутуорке, и стала искать место. Гувернанткой, компаньонкой, экономкой... Мне было все равно, лишь бы нашелся честный заработок.
— Но вам так и не удалось ничего найти?
— Нет, миледи. — Она покачала головой. — Никто не желает брать в приличный дом женщину, которая пять лет прожила при долговой тюрьме. А траур давал лишний повод для отказа.
Она немного помолчала, собираясь с мыслями, а когда заговорила вновь, голос ее заметно окреп.
— В конце марта заключили мир с Францией, и в Лондон стали возвращаться англичане, которые прежде жили за границей. А в апреле я случайно встретила на Боро-Хай-стрит бывшего компаньона моего мужа. Он отрастил бакенбарды, одевался иначе и называл себя другим именем, но я узнала его сразу. — Миссис Холт крепче сжала лежавшие на коленях руки. — Подходить к нему я не решилась. Вместо этого я проследила, в какой дом он вошел, выяснила, под каким именем снимает квартиру, и вернулась к своим бумагам. За пять лет я успела изучить все, что касалось нашего разорения, и записала по памяти каждую подробность, которая могла пригодиться.
Она перевела дыхание и продолжила:
— Кредиторы еще тогда добились, чтобы его объявили банкротом заочно и вызвали к комиссарам, но он, разумеется, не явился. А ведь за сокрытие имущества и бегство от кредиторов банкроту грозит виселица, миледи. Я собрала все сохранившиеся у меня документы, приложила свои записи и отправилась на Боу-стрит.
— И там вам поверили?
— Далеко не сразу. Меня выслушивали, обещали разобраться и отправляли домой. Но я возвращалась снова. Четыре раза, миледи, а на пятый, когда я уже приготовилась услышать очередной отказ, в комнату вошел джентльмен и попросил показать ему бумаги. Он читал их почти час, внимательно, не пропуская ни одной страницы, а потом задал несколько вопросов. Через два дня бывшего компаньона моего мужа арестовали.
— Сэр Ричард, — произнесла я.
— Да, миледи. Только тогда я еще не знала, кто он такой. Видела лишь, что остальные служащие относятся к нему с большим почтением и охотно исполняют его распоряжения.
— Но почему вы уехали из Лондона? Ведь человека, которого вы разыскивали столько лет, наконец арестовали.
Миссис Холт опустила глаза на свои руки.
— Меня там ничего не держало. Мужа арест не вернет. Все, что найдут у компаньона, достанется кредиторам, а мне не перепадет ни пенни. Да я на это и не рассчитывала. Угол мой был оплачен до конца недели, а дальше платить было нечем. И место мне никто так и не предложил.
Она подняла голову и встретилась со мной взглядом.
— Через несколько дней после ареста мистер Форд... простите, сэр Ричард, сам меня разыскал. Сказал, что если понадобятся мои показания, он даст знать. А потом спросил, что я собираюсь делать дальше. Я ответила, что ищу место. Он дал мне денег на дорогу и посоветовал отправиться к вам.
— И вы решились проделать такой путь к совершенно незнакомой женщине, даже не зная, согласится ли она вас принять?
— Не совсем незнакомой, миледи, — возразила миссис Холт, и в голосе ее появилось оживление. — Я ведь много лет прожила в Саутуорке, а о вашем заводе там слышал едва ли не каждый. Мне самой не раз доводилось видеть, как у ворот нанимают рабочих и как вы распоряжаетесь делами.
Она смутилась собственной откровенности, но договорила: