» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 26 из 30 Настройки

Я стараюсь быть честной – помнить, с кем я. Не пускать в воображение Нечаева. Не пускать.

Я выбрала лучшего из оставшихся. Я проработала свою неоправданную тягу к драматизму и оглушительным эмоциям. Я доросла до хэппи-энда.

Все хорошо. Все хорошо.

Но тело почему-то не понимает.

Вынуждена прилагать усилия, чтобы подавить мощное отторжение, накатывающее вместе с проникновением. Чтобы тормознуть даже не физическую, а душевную тошноту из-за мимолетного осознания насилия над собой. Чтобы переждать, расслабиться и поймать настрой.

Долгие секунды все ощущается не тем и не так.

Но отпускает. Господи, спасибо тебе, отпускает.

С облегчением встречаю очередной поцелуй Игоря и начинаю двигаться с ним в унисон.

__________________

Всем спасибо❤️❤️❤️

Эпизод одиннадцатый: Градус кипения.

Росул – это бульон, только не совсем обычный. По рецепту пани Беаты помимо курицы в него идут еще два вида мяса: говядина и утка. Туда же отправляются хорошо вымытые овощи целиком – морковь, корень петрушки, сельдерей, порей и луковица, которую приходится предварительно опалить над конфоркой до черноты. Дальше остается только томить три-четыре часа на минимальном огне.

Все.

Все предельно просто, но я потею и даже слегка трясусь, то и дело нервно заглядывая в кастрюлю. Так боюсь увидеть, что бульон взялся хлопьями или помутнел, будто из-за этого дом Нечаевых взлетит на воздух.

Господи.

Я ненавижу готовку. Вот все в жизни у меня получается, а у плиты – как бестолочь. Тотальный рукожоп.

Зачем я вообще за это взялась? Чтобы что?

Самоутверждаться потребности нет. Не таким способом уж точно.

И тем не менее…

– Я ей говорю: «Сейчас поцелую». Чисто реакцию прощупать. А она мне: «Глазами поцелуй, губами не трогай». Я такой: че?.. Мысленно и вслух. В общем, та еще. Бабулинг был бы неумолим: вертихвостка. Ага, кайфовое слово, зря выкинули из обихода, – несется с гостиной беспечный треп младшего из братьев Нечаевых – Богдана. Ему девятнадцать, и он то еще мудло. Будущий журналист, а у них, как известно, с принципами шатко-валко. Впрочем, конкретно этот с детства такой языкастый и циничный. Я помню. – Нет. Не знаю. Хм. Эта прошалавилась еще на первом курсе, кто не в курсе? – рифма, конечно же, не случайна. Богдан такие выкрутасы обожает. Прооравшись над ответом собеседника, снова комментирует: – Они неслись, как голые на еблю! – Пауза. – Ну, ну… Насрала круг и сидит в нем, как в крепости. Оби-и-иженная! – Снова пауза. – А ты? – Еще одна. И вердикт: – Хуесосина.

Поток прерывает суровый голос Романа Константиновича:

– Если ты сейчас не закроешь рот, я тебя вместе с этим телефоном на помойку вывезу.

– Да блин, че не так? Громко? Ну, пардон. У меня голосина, а не голосок.

– Что не так? – сердито переспрашивает свекор. – Ты за языком своим следить когда-нибудь научишься? Мне уже стыдно тебя, бугаину, лупить, а у тебя совести как не было, так и нет.

– Заметил, да, как трапеции выросли? Сотку на жиме делаю.

Вот же гаденыш. О таких еще говорят: если бы он был первым, остальных бы не завели.

В гостиной повисает долгая и явно напряженная пауза.

Вздрагиваю, когда Роман Константинович, наконец, чеканит:

– Богдан.

А вот мелкого засранца, судя по скорости ответа, не особо пробирает:

– Да понял я, пап. Понял. Все понял.

– Понял он, – давит свекор, не веря в чудесное прозрение. – Это ты у нас прошалавился, – припечатывает. И размазывает: – По полной.

– Сказки.

– Всех переплюнул.

– Это как посмотреть.

– Женить бы тебя, да кому такого впихнешь? Девок жалко. И в монастырь не отдашь.

– В женский могу сходить. Вместо армии.

Морщусь от звука увесистого шлепка – скорее всего, подзатыльника.

– Я тебе схожу. Я тебе так схожу, – рыкает Роман Константинович.

И вот после этого в голосине Богдана уже заметно меньше гонора:

– Я понял.

– Мое терпение на исходе. Если сегодня под воротами кто-то появится, я тебя сам с вещами выставлю.

– Пап, я при чем? – вяло защищается драгоценный отпрыск. – Это все фанатки. Они ненормальные.

– Фанатки чего? – вытягивает свекор, к концу вопроса заметно повышая голос. – Чем ты у нас знаменит?

– Я эрудирован, харизматичен, талантлив…

– В чем?

– Да во всем.

– Все. Хватит. Заткнись.

– Сорри, я нарцисс.

– Заткнись, сказал.

– Понял.

– Без «понял».

– Угу.

– Богдан.

– Молчу же.

– Вот и молчи.

На этом, к счастью, разговор сворачивается, и вскоре оба появляются на кухне. Свекор делает себе кофе, а Богдан, увидев меня у плиты, выкатывает глаза, присвистывает и, конечно же, безжалостно акцентирует внимание на аномальности моего поведения:

– Ты начала готовить?

– Не твое дело, – отрезаю беззлобно.

Роман Константинович тоже включается:

– Не приставай.