Одна вещь, которую я узнал о Кэти — одна из многих вещей, которые завораживают меня каждый день, — это то, что она может быть нетерпеливой, как черт. И как бы она ни любила сюрпризы, она абсолютно ненавидит ожидание перед ними. Она называет это «сладкой пыткой».

Она драматично стонет, отталкиваясь от меня. — Да ладно, ты не можешь продолжать скрывать, когда мы так близко к... — Она замолкает, когда машина сворачивает на открытое поле, усеянное желтыми одуванчиками. Но я сомневаюсь, что это цветы заставляют ее челюсть так идеально отвиснуть.

Нет, это определенно вертолет, стоящий посреди поля.

— Роан, — выдыхает она. — Что это?

Я не могу удержаться, чтобы не уткнуться лицом в ее волосы, целуя ее в макушку затяжным поцелуем. — Почему бы тебе не пойти со мной и не узнать?

Мое сердце бьется сильнее, чем я ожидал, когда водитель открывает дверцу машины, и я выхожу, протягивая ей руку. Кэти смотрит на меня, ее сияющие голубые глаза полны эмоций, от которых у меня сжимается горло.

— Иди сюда, — шепчу я, заставляя голос звучать ровно.

Она вкладывает свои пальцы в мои, медленно выходя из машины, и я нежно сжимаю ее руку. Ее глаза расширяются, когда она видит поле, вертолет и пилотов, стоящих по стойке смирно рядом с ним.

Я не свожу с нее взгляда, завороженный каждым выражением ее лица, пока мы идем к вертолету.

Она проводит пальцами по верхушкам колышущихся одуванчиков, взгляд перебегает между цветами и машиной впереди. Ветер немного усиливается, поднимая пряди ее волос и заставляя их танцевать вокруг ее лица, и моя грудь болезненно расширяется. Она такая красивая. И каким-то чудом — по какому-то чудесному повороту судьбы — она моя.

Когда мы добираемся до вертолета, я киваю пилотам и жестом указываю на женщину рядом со мной. — Это Кэти, — говорю я, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Моя женщина.

Ее щеки мгновенно краснеют, и она опускает взгляд, прикусывая нижнюю губу. Я усмехаюсь, когда краснота распространяется по ее шее, и просто потому, что могу, я наклоняюсь, чтобы попробовать ее румянец на вкус, что только усиливает цвет, когда она отталкивает меня.

Я помогаю ей забраться в вертолет, застегивая ее ремень безопасности, затем надевая на нее наушники. Когда она надежно закреплена, я пристегиваю себя и поправляю свои наушники. Как только все сделано, я протягиваю руку через кожаное сиденье и беру ее за руку.

Она дарит мне такую лучезарную улыбку, что в груди начинает щемить — внутри меня отрывается и срывается с места что-то зыбкое, чему я даже не могу подобрать название. Я не свожу с нее глаз, пока она приникает к окну — ее глаза широко распахнуты и сияют, наполненные детским восторгом перед чудом, увиденным впервые.

Когда вертолет поднимается в воздух, она действительно хихикает — звук чистой, беззащитной радости, — и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, желая попробовать ее счастье на вкус.

Ее ответ мгновенен, ее губы охотно приоткрываются под моими, и она стонет мне в рот. Звук проходит прямо сквозь меня, делая мой член тверже, поэтому я отстраняюсь, прежде чем потерять контроль.

— Это за что? — спрашивает она, голос немного сбивчивый.

— Потому что могу, — говорю я с ухмылкой. — И потому что я рад, что Фабиан послал тебя внедриться в мое поместье.

Ее смех — как бальзам для моей души, и моя ухмылка становится шире. — О, ты теперь рад, да? Не планируешь больше бросать меня в Frigorifer?

Я морщусь при воспоминании. — Нет. Не напоминай мне об этом. Давай оставим это дерьмо в прошлом.

Она усмехается, но звук обрывается от восторженного вздоха. Она наклоняется вперед, взволнованно указывая на что-то за окном. — Смотри! Статуя Свободы! Отсюда она кажется такой маленькой.

Я следую за ее взглядом, обнимая ее за плечи, пока она с детским энтузиазмом указывает на другие достопримечательности. Я рассеянно глажу ее кожу большим пальцем, чувствуя себя более удовлетворенным, чем за многие годы — возможно, за всю жизнь.

Постепенно ее возбужденная болтовня стихает, и мы вместе смотрим на великолепный горизонт в комфортной тишине долгого мгновения.

Затем я указываю на высокий, сверкающий небоскреб, который медленно приближается. — Мы приземляемся на крыше этого отеля.

Она резко поворачивает голову ко мне, глаза становятся комично огромными. — На этой крошечной крыше? Д-да-а! — Она наклоняется вперед, практически задерживая дыхание в предвкушении.

Я усмехаюсь, уже зная, что ей это понравится. Теперь я знаю ее так хорошо.

Посадка безупречна — наши пилоты настоящие профессионалы — и Кэти с энтузиазмом хлопает в ладоши, ее лицо освещено самой большой улыбкой, которую я когда-либо видел. Я едва сдерживаю желание поцеловать ее снова, когда двигатели вертолета затихают, а лопасти над головой замедляются до остановки.