Эпилог

Роан

Элира приезжает первой. Я знал, что так будет. Она умирала от желания встретить Кэти — женщину, которой каким-то образом удалось украсть мое тщательно охраняемое сердце. Но я держал ее на расстоянии, всех держал подальше, чтобы Кэти могла нормально восстановиться без вторжения и без переживаний о том, как выглядеть перед гостями. Все изменилось вчера, когда моя сестра узнала о моем предложении и решила, что это достаточный повод для праздничного ужина сегодня вечером. Возможно, я смог бы сдержать ее сам, но она коварна. Она привлекла на свою сторону своих друзей.

Эмилия, Джиа и Лени тоже разрывали мой телефон, звоня без остановки и перебивая друг друга, рассказывая, как им не терпится встретить Кэти. Похоже, она стала чем-то вроде мифа или легенды в их социальных кругах.

Я не мог отказаться, когда сама Кэти призналась, что с нетерпением ждет встречи с ними всеми.

— Ты готова? — спрашиваю я свою невесту, поправляя воротник, моя грудь расширяется от удовлетворения.

Она моя. Моя. Моя. Моя.

Она поднимает взгляд, чтобы встретиться со мной глазами через зеркало туалетного столика, и у меня перехватывает дыхание. Я машинально провожу рукой по груди, пытаясь облегчить давление там, глядя на нее. Мне, вероятно, стоит беспокоиться о том, насколько сильно я к ней привязан.

Затем ее губы — накрашенные соблазнительной красной помадой — изгибаются в небольшой усталой улыбке. — Наверное, настолько готова, насколько это вообще возможно.

Я пересекаю комнату, не сводя с нее глаз, пока не оказываюсь прямо за ее стулом. Мои руки ложатся на ее плечи, большие пальцы мягко растирают напряжение там. Ее голова откидывается назад, касаясь моего живота.

— Все будет хорошо, — шепчу я, больше как обещание, чем утешение. — Они будут тебя обожать.

Она запрокидывает голову еще дальше, чтобы встретиться со мной взглядом, и на долю секунды я полностью сбит с толку кремовой кожей ее шеи и нежным пульсом, видимо бьющимся на ее шее. Я облизываю губы, возвращая взгляд к ее глазам.

— Ты серьезно сейчас возбуждаешься? — Ее глаза игриво блестят, когда она спрашивает. И я не могу даже отрицать, потому что она должна чувствовать, как мой член упирается в ее спину.

— Роан! — усмехается она, начиная отодвигаться от меня, но мои руки сжимаются на ее плечах, удерживая на месте.

— Ты не можешь винить меня за реакцию на тебя, когда ты выглядишь так захватывающе, — шепчу я, проводя большим пальцем вверх по ее горлу, и она тихо ахает от прикосновения.

— Твоя сестра и ее семья ждут нас внизу, — слабо протестует она. — Твои друзья прибудут с минуты на минуту...

— К черту их, — говорю я без колебаний, имея это в виду, опускаясь на колени позади нее. Затем я утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи, у меня текут слюнки, когда ее пьянящий аромат ударяет мне в голову, как самый сильный наркотик.

— Роан. — Мое имя вырывается наполовину смехом, наполовину стоном, когда она отталкивает мою голову. — Как бы я ни хотела этого, я также хочу произвести хорошее первое впечатление на твою сестру. — Затем, к моему огорчению, она встает. — А теперь надевай пиджак, и пошли.

— Ты жестока, Катина. Очень жестока, — драматично стону я, запуская руку в брюки, чтобы поправить свой болезненно твердый член, чтобы он не топорщил ткань.

Блядь. Думай о чем-нибудь — о чем угодно. В любой вселенной я не пойду вниз к сестре и племяннику с бешеной эрекцией. Мысль о маленьком Луке помогает мне немного смягчиться.

Младенцы. Невинные младенцы, понятия не имеющие, что их дядя — развратный ублюдок.

Я иду в ванную помыть руки холодной водой, и когда возвращаюсь в спальню, Кэти надевает туфли. — Как я выгляжу? — спрашивает она, кружась, и от этого мое сердце застревает в горле.

Но она стоит совершенно твердо, полностью здорова.

— Великолепно, — честно отвечаю я, рассматривая изумрудно-зеленый бархат, облегающий ее изгибы. Она завила волосы, и они падают тугими кудрями по шее, останавливаясь у вершины ее кремового декольте. Искушение.

Лука, Лука, Лука.

Я отвожу взгляд от ее красивой груди, идя к кровати за пиджаком. Как, черт возьми, я должен продержаться всю ночь, не затащив ее в какой-нибудь чулан, чтобы оттрахать до потери сознания?

— Идеально. И ты очень красив, fiancé9. — Смех в ее голосе заставляет меня оглянуться на нее. Она ухмыляется и подмигивает с пониманием, прекрасно осознавая, что обращение «fiancé» делает со мной, затем выскальзывает из комнаты.

— Блядь, — бормочу я себе под нос, следуя за ней.

Я стараюсь не смотреть на гипнотическое покачивание ее задницы, пока она идет впереди, но я всего лишь мужчина. Когда мы спускаемся по лестнице, голос моей сестры — единственное, что достаточно сильное, чтобы отвлечь мой взгляд.

Моя, — думаю я с удовлетворением.