Я посмотрела через стойку регистрации мотеля «Марен» и попыталась изобразить самую невинную улыбку. По ее оценивающему взгляду на мои татуировки было ясно — никакие уговоры не помогут, но я обязана была попробовать.

— Я просто проездом, еду на новую работу. Потеряла кошелек на стоянке грузовиков в Теннесси, так что у меня ни карты, ни прав. Но я могу заплатить наличными за ночь. Уеду рано утром. — Я постаралась смягчить голос. — Мне просто нужно где-нибудь переночевать, прежде чем снова ехать.

Она недоверчиво посмотрела на меня, пока я пыталась сыграть бедняжку и откровенно проваливалась.

— Я не хочу уснуть за рулем, — добавила я.

Женщина фыркнула.

— Услышу хоть малейший шум из твоего номера — выставлю. И перед тем как ты уедешь, сама проверю комнату, чтобы ничего не прихватила. У нас камеры, и я здесь всю ночь, так что узнаю, если ты высунешься за дверь.

— Да. Конечно, — сказала я, просовывая через маленькое окошко в стеклянной перегородке пачку купюр.

Она взяла деньги, пересчитала и протянула мне ключ.

— Номер 5А твой. Лед и автоматы с едой — снаружи.

Я поспешила уйти, пока она не передумала, схватила сумку из машины и юркнула в номер 5А.

Стоило открыть дверь, как я сразу занялась привычной проверкой.

Я оставила дверь открытой, пока осматривала каждое помещение. Старый мотель — просто, но чисто. Никаких устройств, за которыми нужно было бы охотиться, но я все равно проверила каждый угол. Скатала кусок туалетной бумаги и заткнула глазок в двери.

Я заперлась, подперла ручку запасным стулом и убедилась, что шторы плотно задернуты.

Сев на кровать, я открыла сумку, достала кошелек и спрятала лишние деньги рядом с водительским удостоверением.

3

Карсон Джеймс

Сажа въелась в пальцы, пока я перетирал обугленное дерево между большим и указательным. Черная пыль покрывала ладонь, но мне было все равно. Обгоревший осколок, который я держал уже два года, подпитывал тлеющую внутри ненависть.

Ненависть к переменам, которые провели, даже не спросив меня.

Ненависть к тому, что все чертовски рады строить отель и ресторан на моей земле.

Ненависть к бесконечному потоку людей, что топчут траву, лезут куда не надо и шумят по ночам.

Ненависть к огням, что гасят звезды.

Ранчо — место, где я родился, и здесь же лягу в землю. Оно было моим убежищем. Эта земля — мой мир. За забором ничего не имело значения. Совсем ничего.

Пока к нам не пришла беда.

Беда. Я положил покрытый пеплом кусок дерева на тумбочку и взял платок, вытереть руку. Это слово крутилось у меня в голове последние сутки.

Беда.

Так я ее назвал. Леннон — женщину, с которой я трахался в коридоре «Серебряной шпоры». Беда.

Глупая улыбка скользнула по губам. Я помнил каждый ее тихий вздох и отчаянный стон, когда прижимал ее к стене.

Цифровые часы уставились на меня, напоминая, что я не сомкнул глаз, а день уже начинается.

Снаружи еще темно, и мне это нравилось — работать с рассвета до заката. Чувствовать себя частью земли и животных. Держаться подальше от чужаков.

Но сегодня так не выйдет. Может, поэтому я и не спал. Не потому, что прокручивал в голове быстрый секс в задней части бара.

Нет. Пока я сижу в набитом офисе и вынужден слушать, как невестка без умолку говорит о расписаниях, на которые мне плевать, мои ребята спокойно занимаются стадом.

Хлопанье дверей в бараке стало моим сигналом к подъему.

Я подтянул джинсы, застегнул ремень и влез в сапоги. Вытащил из ящика рубашку, натянул через голову и вышел.

Двое моих парней уже были на кухне, готовили завтрак, пока остальные сновали туда-сюда, занимая ванные — кто собирался на работу, кто шел спать.

Я достал из шкафа над раковиной термокружку, вылил в нее остатки кофе из кофейника и поставил новую порцию для остальных.

Если я собирался пережить это управленческое собрание и никого не убить, мне нужен был кофе.

Чертово управление.

Я ненавидел это слово.

Я не хотел быть менеджером. Совещания, отчеты, инвесторы… Ничего из этого меня не интересовало. Я хотел только работать в поле со скотом.

Сапоги чавкали по мокрой от росы траве, пока по ранчо, словно призраки, бродили люди. Парковка у домика была забита машинами — новые работники приехали готовиться к открытию.

У скотоводческого ранчо не должно быть парковки. Это бесило меня больше всего.

Пыль взметнулась, когда машина с чужими номерами пронеслась по дороге так, будто ее угнали. Это злило меня еще сильнее, чем парковка.

Как я должен спокойно смотреть, как чужаки не уважают мою землю, мою семью и меня? Я так резко дернул дверь офиса, что сам удивился, когда она не слетела с петель.

— Отлично. Наше солнышко встало, — отрезала Кассандра, накладывая еду с завтрака, который мама приготовила к встрече.

Я показал Кассандре средний палец и сделал глоток кофе.