Я закатываю глаза. Наверное, Лена им позвонила.

— Я в порядке. — Поскольку ложь жжет горло, я решаю, что сейчас самое время начать быть честной с людьми, пока слухи не поползли дальше. — На самом деле, мне просто нужен был выходной для душевного равновесия.

Мама обиженно выпячивает нижнюю губу.

— О нет. Что случилось?

Я оставляю суп и иду к дивану. Устроившись в своем любимом углу и накинув на колени утяжеленное одеяло, я рассказываю им о вчерашнем дне.

К концу моего рассказа папа уже мечется по кухне за спиной у мамы, приходя в неописуемое волнение.

— Мы едем туда, Мэри. Я не хочу, чтобы этот подонок крутился рядом с нашей дочерью. — Он замирает, уперев руки в бока, и сердито смотрит в телефон. Его темные, полные решимости защитить меня глаза так напоминают мне Финна, что сердце сжимается от боли.

— Я сама со всем разберусь, — говорю я им. — Мне просто нужен был этот день, чтобы прийти в себя. Завтра я приду на работу с самым боевым настроем, какой только смогу из себя выдавить. — Я киваю, пытаясь сама в это поверить.

У мамы, должно быть, затекла рука, потому что она ставит телефон на стол и садится на стул перед экраном, из-за чего макушка у нее оказывается обрезанной.

— Милли, послушай меня, — говорит она, указывая на телефон. — Ты проделала огромный путь с тех пор, как ушла от Кайла, и мы гордимся тобой каждый день. Но это не значит, что иногда тебе не нужна помощь. У тебя так много людей, которые в мгновение ока окажутся рядом, если понадобятся. Не забывай об этом.

В груди теснит, и я прикусываю щеку изнутри, чтобы губы не задрожали от нахлынувших чувств.

Папа подходит к маме со спины и кладет подбородок ей на плечо.

— Ты лучше, чем он пытается заставить тебя себя чувствовать. Он лжец и змея, и он получит по заслугам.

Две слезинки скатываются по щекам, и я стараюсь смахнуть их прежде, чем они заметят. Они ведь могут действительно вскочить в машину и примчаться сюда, если узнают, какая буря эмоций бушует у меня внутри.

Мама плотно сжимает губы.

— Дорогая, а Финн об этом знает?

Я молча качаю головой, боясь, что, если открою рот, расплачусь еще сильнее.

Она вздыхает.

— Да, он ничего такого не упоминал.

Дыхание замирает, и я цепенею.

— Вы разговаривали с Финном?

Папа кивает.

— Мы закончили разговор с ним около часа назад.

Меня накрывает волна раскаяния. Он так за меня переживает, что привез суп и позвонил моим родителям сообщить, что мне нездоровится?

Подбородок дрожит. Я просто ужасный человек. Не верится, что я позволила ему так думать.

Я смотрю на родителей, пытаясь сообразить, как все исправить.

Папа хмурится и склоняет голову набок.

— А как ты думала, кто научил его готовить этот суп?

По телу пробегает озноб, на затылке шевелятся волосы. Я делаю судорожный вдох, и из глаз выкатываются еще две слезы, но на этот раз я не могу даже поднять руку, чтобы их вытереть.

Кто, по-моему, приготовил этот суп? Кафе за углом, очевидно.

— Ну, черт возьми. — Папа вздыхает и опускается на пол рядом с маминым стулом. — Похоже, она об этом еще не знала.

Я часто и коротко дышу, но телу будто не хватает кислорода.

Суп. Тот самый суп.

Я вскакиваю и в несколько шагов преодолеваю расстояние до кухни. Бросаю телефон на столешницу — теперь родителям открывается прекрасный вид на потолок, пока они о чем-то шепчутся.

Едва я поднимаю крышку термобокса, как воздух наполняется пряным ароматом папиного куриного супа с рисом, и слезы начинают литься уже без спроса. Я достаю стеклянный контейнер и отщелкиваю крышку.

Кусочки курицы, рис, нарезанная кубиками морковь и сельдерей, нашинкованный так мелко, что он почти незаметен. Выглядит точь-в-точь как у папы.

Шмыгая носом, я подбираю телефон и встречаю сочувствующие взгляды родителей. На маленьком изображении видно, какие у меня красные глаза. Теперь я и впрямь выгляжу больной.

— Папа, как этот суп здесь оказался? — мой тон звучит почти как обвинение, потому что нутром я уже знаю ответ. Мне просто нужно, чтобы он это подтвердил.

— Полагаю, Финн его привез, — говорит он, пожимая плечами. — Мы провели с ним целый час на телефоне, объясняя каждый шаг. Кажется, у него получилось?

— Кажется, у него получилось идеально, — шепчу я, пытаясь сдержать поток слез.

— Ну, так попробуй хоть ложечку, — подбадривает мама.

Ящик с приборами громко скрипит, когда я открываю его и достаю ложку. Зачерпываю немного супа, и в тот миг, когда он касается языка, вкус курицы и трав сливается в идеальное целое, согревая мне душу.

— Папа, он точь-в-точь как твой.

Он одобрительно кивает.

— Финн — молодец. Он мне нравится.

— Мне он тоже нравится, — шепчу я.

— Тогда тебе лучше рассказать ему, что происходит, — твердо говорит мама. — Потому что он и мне нравится, и я хочу снова увидеть тех девочек.