К счастью, Милли почувствовала мое нарастающее недовольство. Она просто похлопала меня по руке и велела идти за ней. Она уверенно лавировала между стеллажами с яркими тканями и узорами, ухитряясь не потерять ни меня, ни детей. В нашу корзину полетели белые футболки и носки, наборы для окрашивания ткани, упаковка детских перчаток и пакет с пятью сотнями резинок.

Затем, к моему огромному облегчению, мы покинули эта обитель творческого хаоса и отправились на поиски бургеров, прежде чем превратить задний двор в зону взрыва красок. Теперь все наши вещи отмокают в тазах до завтрашнего дня, когда их можно будет прополоскать и постирать.

— Как поживают мои девочки? — спрашиваю я, подходя к ним троим: они сидят у кухонного острова и режутся в новую карточную игру.

Я замечаю, как вспыхивают глаза Милли при словах «мои девочки», и делаю пометку использовать это выражение почаще. Потому что она, черт возьми, действительно моя девочка, и, может, если я повторю это достаточно часто, она сама в это поверит.

— У нас все отлично! — Элоиза так и сияет. — Я выиграла прошлый раунд и, скорее всего, выиграю этот. — Она начинает забавно ерзать на стуле от восторга.

— Помнишь, о чем мы говорили, пиккола? Никто не любит хвастунов. — Я прищуриваюсь, глядя на Милли.

Она пожимает плечом с самодовольной усмешкой.

— Понятия не имею, о чем ты. Я бы никогда не стала хвастаться победой.

— Ну конечно, мисс Я-только-что-пробежала-круг-почета-вокруг-стола.

— М-м, stella mia мне нравится больше. Оно приятнее на вкус.

Черт, она сама подставилась. Так и подмывает ответить, что на вкус мне больше всего нравится она сама, но рядом дети, поэтому я плотно смыкаю губы и обещаю себе сказать ей об этом позже.

Эйвери внезапно всех обыгрывает, и мы вместе убираем карты в коробку. Девчонки убегают наверх, а я обнимаю Милли, целуя ее в теплую шею. Она прижимается ко мне, и мы замираем на мгновение, наслаждаясь друг другом.

— Я приготовлю тебе ужин, — говорю я, отстраняясь и нежно целуя ее в губы. — А ты прими ванну, почитай или займись чем хочешь. Я устрою нам настоящий пир.

— Правда? — В ее голосе слышится сомнение.

— Я достаточно долго пробыл у тебя в подмастерьях, — подмигиваю я ей. — Хочу сделать что-нибудь для тебя, а ты пока отдохни.

Она кивает, я снова ее целую, и в этот момент сверху раздается дружное: «О-о-о-о!»

* * *

Подвинув тостер к плите, я прислоняю к нему телефон и нахожу канал того парня, чьи кулинарные видео смотрю в последнее время. Обычно ему помогают дети, и слушать их австралийский акцент — одно удовольствие. В этом уроке он показывает, как готовить стейки, картофельный гратен и брокколи на пару.

Я не уверен, что девочкам понравится такая еда, но, если ничего не выйдет, в морозилке всегда припрятаны куриные наггетсы.

Накинув фартук, я принимаюсь за работу под аккомпанемент детского топота: девчонки то прибегают на кухню, то убегают обратно. Они помогают мне, щедро — даже слишком — посыпая стейки солью и роняя пару ломтиков картофеля по пути в форму, но в итоге я сам впечатлен тем, какой ужин у нас получился.

Когда я ставлю картошку на стол, на лестнице появляется Милли. На ней мои черные тренировочные штаны и футболка с фестиваля по «Колонизаторам» девятого года. Она в них просто тонет: штанины собраны гармошкой у щиколоток и подвернуты на талии, но выглядит она потрясающе.

Уголок ее губ приподнимается.

— Надеюсь, ты не против. Не хотелось надевать вчерашнее, и я нашла это у тебя в комоде. — Она разводит руки в стороны и кружится.

Я подхожу к ней и цепляю пальцем пояс штанов, чувствуя кожей их тепло.

— Значит ли это, что под ними ничего нет? — шепчу я, и вспыхнувший на ее щеках румянец служит лучшим ответом. Я обнимаю ее за плечи, вдыхая аромат моего мыла на ее коже. Боже, я мог бы привыкать к этому вечно. — Мне нравится видеть тебя в моих вещах. Носи их хоть каждый день.

— Боюсь, Шэрон вряд ли меня повысит, если я заявлюсь в таком виде на работу.

— Тогда носи их в любую свободную минуту, — говорю я, подвожу ее к столу и отодвигаю стул.

— Выглядит обалденно, — произносит она, присаживаясь.

— Я немного пережарил сыр на картошке.

— Что ж, я считаю, что пережаренный сыр — это недооцененный деликатес, — замечает она, разглядывая блюдо с коричневой корочкой сверху.

Элоиза подходит к столу с опаской.

— Мне обязательно есть эти зеленые штуки?

— Брокколи полезна, так что, думаю, тебе стоит попробовать, — отвечаю я, усаживаясь на свое место.

— Когда я была маленькой, мы с сестрами представляли, что это деревья, — говорит Милли, накладывая себе картофель и передавая форму мне. — Мы болтали о феях, которые живут под ними: чем они занимаются и что у них сегодня на ужин. — Она поднимает соцветие брокколи и внимательно его рассматривает. — Представляете, какими крошечными должны быть эти феи, если это — деревья?

Элоиза и Эйвери следуют ее примеру, поднося брокколи к самому носу, чтобы разглядеть воображаемых фей. Есть ее они по-прежнему не спешат, но, возможно, игра — это первый шаг к успеху.

Милли отрезает кусочек стейка и зажмуривается от удовольствия.