— Понимаю. — Он делает пометку и откладывает ручку. — Как вы думаете, что сказала бы Клара, если бы вы попросили у нее совета насчет отношений с Милли?

Я пытаюсь представить, как звоню старшей сестре за любовным советом, и едва не смеюсь над нелепостью этой картины.

— Обычно я так не делал, но думаю, о Милли я смог бы с ней поговорить. Она бы ей понравилась. — Доктор Клайн внимательно смотрит на меня, побуждая продолжать. — Она бы за меня порадовалась и, скорее всего, изводила бы меня шуточками при каждом удобном случае.

— Согласен. Думаю, она была бы счастлива за вас.

Кивнув, я сцепляю пальцы на коленях.

— Как мне научиться делить время между Милли и девочками? Как избавиться от чувства вины, которое гложет меня, когда я провожу время без них?

Он наклоняет голову набок.

— Милли давала вам повод думать, что ее не устраивает то, как вы распределяете время?

— Нет, никогда. Она проводит много времени с нами троими и часто говорит, как рада видеть девочек.

— Как вы считаете, если бы вы поговорили с ней об этом, она бы вас поддержала?

Ответ ясен как день. Конечно, Милли бы меня поддержала.

— Она бы отнеслась с пониманием и постаралась помочь.

— Похоже, она тот человек, которому вы можете довериться в таком разговоре, — говорит он. — Вам не кажется, что ваша злость на самого себя как-то связана с тем, сколько внимания ваши родители уделяли вам с Кларой в детстве? Полагаю, ваш страх отчасти вызван тем, что вы боитесь стать таким же опекуном, какими были они.

От этих слов под ложечкой неприятно засасывает.

— Да. — Я вздыхаю, запуская пятерню в волосы. — Клара доверила мне своих дочек, и я бы никогда не хотел разочаровать ее, уподобившись нашим родителям.

Он понимающе хмыкает.

— Позвольте мне начать с того, что раз вы переживаете, хороший ли вы опекун, значит, вы уже со своей задачей справляетесь. Вы со всем разберетесь, потому что вам не все равно, и вы обсуждаете проблемы, чтобы найти решение. Клара знала вас достаточно хорошо и понимала, что вы поступите именно так. Она доверила вам детей не потому, что считала вас идеальным. Она доверила их вам, потому что знала: вы приложите все возможные усилия. Это все, что мы можем предложить близким, — не совершенство, а обещание делать все, что в наших силах.

Его слова эхом отозвались в моей голове — почти то же самое я говорил Милли неделю назад. Я сказал, что она может мне доверять не потому, что я идеален, а потому, что обещаю стараться изо всех сил. Почему же мне так трудно применить это к самому себе? Я шумно выдыхаю и киваю. Будь я на месте Клары, чего бы я ждал от человека, которому оставляю своих детей? Что он сделает все, что сможет.

Доктор Клайн продолжает:

— А еще я верю, что она хотела, чтобы у вас была и своя жизнь, помимо девочек. Она не планировала, что вы отгородитесь от всего мира, чтобы заниматься только ими. Напротив, вы заметите, что станете лучшим опекуном, если будете находить время на передышку. И я не имею в виду работу. Нужно время и от того, и от другого, чтобы просто побыть собой — будь то отношения, хобби или одиночество.

Я даже не помню, когда в последний раз делал что-то один, только для себя. Мои поездки на велосипеде и походы остались в далеком прошлом с тех пор, как девчонки переехали ко мне. Иногда мне хочется, чтобы в промежутке между работой и готовкой ужина оставалось время на что-то подобное.

— И что же мне делать? — спрашиваю я.

— Начните с честного разговора с самим собой. Сядьте где-нибудь, где сможете расслабиться, и попробуйте представить, чего вы хотите от будущего. Что принесет вам больше всего радости? Затем честно поговорите с Милли о том, каким вы видите ваш общий путь. И наконец, приучайте себя проводить время вдали от девочек, даже если это время не для Милли. Им полезно общаться с другими людьми, да и вам тоже.

* * *

Тиканье часов напоминает, что мне пора домой — готовить ужин. Габриэлла заслужила уйти вовремя после всего моего ворчания и вечно недовольной мины на этой неделе, но мне нужно выгадать еще хотя бы несколько минут.

Пара нажатий клавиш, и проекция планетария устремляется к скоплению Бабочка.

Мне нужен совет сестры. Кто-то идет на кладбище, чтобы выговориться, но я чувствую себя ближе к ней здесь. Среди звезд.

Я опускаюсь на пол и ложусь на спину прямо на колючий ковролин. В такой беззащитной позе руки невольно подрагивают, но это кажется необходимым. Как я смогу двигаться дальше, если не позволю себе сначала побыть в смятении?

Сделав глубокий вдох, я шепчу:

— Привет, Клара.

Я медленно осматриваю каждую звезду в скоплении и откашливаюсь.

— Это я.

Я качаю головой.

— Ну еще бы. Вряд ли кто-то другой болтает с тобой в таком духе.

Я с трудом сглатываю комок в горле.

— Я встретил одну девушку... — Голос прерывается, горло сдавливает от подступивших чувств. — И я бы очень хотел, чтобы ты с ней познакомилась.