Но, несмотря ни на что, день удался. Детям безумно понравилось смотреть, как монархи выходят из куколок, а наши бинокли получились отличными.

— Восемь! — кричит Оливер одновременно с Ноем:

— Семь!

— Нам обеим по пять, потому что мы разнояйцевые близнецы, — сообщает Элоиза, без запинки выговаривая сложное слово, будто повторяла его тысячу раз. — Мама сказала, что когда в животе сразу двое, он становится ооочень большим, потому что там два малыша.

Элоиза разводит руки перед собой.

— Прямо как тот стол! — она указывает на стойку у входа, где сидит и машет нам Элеанор.

— А быть близнецами весело? — спрашиваю я девочек. — Я всегда об этом мечтала. Думала, здорово делиться секретами.

Неожиданно первой отвечает Эйвери.

— Быть близнецами — это лучше всего. Я никогда не бываю одна.

Она слабо улыбается, но улыбка не доходит до глаз.

Элоиза обнимает ее за плечи.

— Это и правда самое лучшее.

Дети останавливаются под ископаемым кетцалькоатля, запрокидывают головы и начинают наперебой задавать вопросы. К счастью, Майка приходит на помощь и отвечает, как может.

Пока я смотрю, как Эйвери робко улыбается, а Элоиза засыпает Майка вопросами, мои мысли возвращаются к Финну.

Это он заплел Эйвери этот аккуратный хвостик и помог им выбрать одежду утром? На футболке Элоизы маленький астронавт, которого держат воздушные шарики-планеты, а у Эйвери знак мира, выложенный цветами.

Я все время твердила себе, что Финн — мрачный и грубый зануда, но кофе, письма и то, как он разговаривал с девочками, заставляют признать: я вижу не всю картину.

Майка исчерпывает свои знания о динозаврах, и мы выводим детей на улицу, выстраивая их на тротуаре перед музеем.

— Так, ребята! — кричу я, сложив ладони рупором. — Садитесь каждый на свое место, а мы с мистером Майка раздадим вам растения, и потом поможем выбрать, куда их посадить.

Пейсли кричит:

— А перчатки у вас есть? Мама сказала не пачкаться.

Она разглаживает тюль на своем фиолетовом платье.

— Тогда мама отправила тебя не в тот лагерь, — бормочу я Майки, а потом громче говорю детям: — Перчаток нет, но потом можно помыть руки. Поверь, это так приятно — копаться в земле. Это моя любимая часть.

По скривленным губам Пейсли видно, что она мне не верит.

Мы с Майки обходим детей, раздавая рассаду тысячелистника, монарды и пенстемона. Кроме Пейсли, все рады испачкаться. Даже Эйвери уже стоит на коленях у клумбы.

Я присаживаюсь между Элоизой и Эйвери.

— Куда посадим ваши ростки?

Глава 7Финн

Звук смеха у входа в музей тянет меня к окну кабинета. Я смотрю сквозь стекло и вижу, как дети из лагеря возятся на клумбах. Элоиза улыбается во весь рот, выкапывая ямку в земле. Даже Эйвери сияет, перебирая ладонями рыхлую почву.

Милли стоит на коленях между ними, вкладывает маленький горшок с рассадой в руки Эйвери, и они вместе освобождают росток. Я перевожу взгляд на Элоизу. Похоже, ямка ее устраивает, потому что она садится на пятки и откидывает волосы с лица. Когда она убирает руки, на щеках и лбу остаются полосы земли.

Я тихо усмехаюсь.

С самого утра меня не отпускает желание подглядывать за девочками. Но они выглядят счастливыми — гораздо спокойнее, чем я ожидал в новом месте среди незнакомых людей.

Милли и Эйвери освобождают растение из горшка и вместе опускают его в ямку. Они расправляют корни, осторожно подгребают землю обратно и дают друг другу «пять», когда заканчивают. Обернувшись к Элоизе, они заливаются смехом при виде грязи у нее на лице. Милли смеется всем телом, запрокинув голову, плечи дрожат, и я слышу ее даже с девяти метров, через стену.

У меня сжимается грудь, когда я вижу, как Милли вытирает руки о джинсы, а потом стряхивает землю с лица Элоизы.

Эйвери и Элоиза пережили слишком многое для своего возраста, и иногда я забываю, что им всего пять. Элоиза такая легкая и беззаботная, будто ничто ее не коснулось, а у Эйвери сердце нежнее и печальнее, чем у сестры. И сейчас, когда ее лицо светится, моя собственная улыбка сама ложится на губы.

* * *

В главный зал астрономии вваливается шумная стайка детей, смеясь и болтая без умолку. Эйвери и Элоиза идут, сцепившись руками, а Милли пытается вернуть в группу заблудившегося мальчишку.

— Дядя Финн! — кричит Элоиза, таща за собой Эйвери, и бежит ко мне.

Два маленьких тела врезаются мне в ноги, и я приседаю, крепко обнимая их, вдыхая их теплый летний запах и чувствуя мягкие щеки у своего лица.

— Хорошо провели утро?

— Это было лучше всего на свете! — визжит мне в ухо Элоиза.

— Отлично. А теперь будем строить со мной ракеты.

Я в последний раз сжимаю своих девочек и отправляю их туда, где Рейчел встречает всех ребят.

Остальные дети пробегают мимо, и только потом ко мне подходит Милли. Ее руки в задних карманах джинсов, выбившиеся пряди обрамляют разгоряченное лицо.

Она наклоняет голову.