Все замирает. Я слышу только гул собственного пульса в ушах и рваное дыхание в груди.

Большие руки осторожно снимают с меня наушники, и ощущение такое, будто я долго была под водой и только что вынырнула. Шершавые ладони обхватывают мои щеки, поворачивая лицо так, что я вижу только Джорджа. Джорджа с вечерней щетиной и коротко стриженой головой. Джорджа с серебристыми глазами, в которых сейчас зрачки такие широкие, что мне хочется спросить, не под чем ли он. И не поделится ли, потому что, господи, мне срочно нужно что-то медицинское, чтобы унять остатки паники.

— Ты на земле, — говорит он, и за его голос можно ухватиться. — Все закончилось.

— Мы живы? — Я ведь жива, да? Вряд ли загробная жизнь заперла бы меня в тесном пространстве с самодовольным придурком, если только я не была ужасным человеком, а я вроде как большую часть жизни была вполне сносной.

Джордж кивает и большими пальцами убирает мокрые пряди волос, прилипшие к моим щекам. Рыжие волосы так намокли, что потемнели до глубокого бордового.

— Мы живы, — подтверждает он. — И нам нужно выбраться из самолета. Сейчас.

— Он взорвется? — хриплю я, горло саднит, будто я орала.

В его лице что-то мелькает, но я слишком выбита из колеи, чтобы разбираться.

— Вряд ли. Но если движение снова пойдет, в нас могут врезаться. — Джордж убирает руки от моего лица, одна ладонь ложится на мое бедро в джинсах, другая тянется к застежке ремня. Щелчок, и он перегибается через мои колени, отщелкивает дверь и распахивает ее.

Когда Джордж наклоняется передо мной, в моем теле что-то сдвигается. Сердце по-прежнему колотится, нервы натянуты, но другие части реагируют совершенно не к месту.

Соски твердеют.

По спине пробегает дрожь.

Внизу живота сладко сжимается…

— Господи, — шепчу я, в ужасе осознавая, что происходит. И что влажность в белье — вовсе не потому, что я от страха описалась, о чем мне сейчас почти хотелось бы думать.

Джордж выпрямляется и кивает на выход.

— Пошли.

Да, пошли, мурлычет мое тело, пульсируя желанием. Нуждой. Направленной на мужчину рядом со мной.

В ужасе от собственной реакции я отталкиваю его руки, все еще задержавшиеся у моей талии, и выбираюсь из кабины. Когда кроссовки касаются асфальта, колени подкашиваются, и я бы рухнула лицом вниз, если бы не вцепилась в ручку двери. Сделав несколько глубоких вдохов, я выпрямляю ноги и буквально вбиваю в них силу, пока не начинаю стоять увереннее.

А потом бегу.

Недалеко — до края дороги и чуть дальше, в траву, усыпанную мусором, на обочине. Впереди деревья, и я на секунду думаю, не скрыться ли там. Просто идти дальше. Убежать от странной, неловкой реакции моего тела на все случившееся. Мчаться домой и забыть этот кошмарный день.

— Бет! — Глубокий крик Джорджа заставляет меня вздрогнуть. — Далеко не уходи. Службы уже едут.

Нехотя я поворачиваюсь к самолету. Как бы странно ни выглядела «Цессна-172», стоящая на обочине шоссе, мои глаза сразу находят мужчину, который только что совершил невероятную посадку.

Джордж стоит в стороне, вне опасности от проезжающих машин. На лбу у него морщина над очками авиаторами, которые он уже надел, и телефон прижат к уху. Он напряженно говорит с кем-то на другом конце линии.

И все это время он стоит лицом ко мне. Даже сквозь темные стекла я чувствую, что он смотрит на меня. Уделяет мне больше внимания, чем когда-либо до этого. Наверное, прикидывает, как бы свалить на меня вину за отказ двигателя.

Он не настолько уж и придурок.

Но даже если и так, моему либидо плевать. Залитая эндорфинами часть мозга уже рисует сцены, как Джордж подлетает ко мне, рычит мое имя, сгребает в объятия и целует так, что у меня подкашиваются ноги.

Что со мной, черт возьми, не так?

Я только что едва не умерла, а думаю о поцелуях? С Джорджем Бансеном?!

Парень в лучшем случае считает меня назойливой помехой, а в худшем — ошибкой природы.

Я его ненавижу — то есть сильно не люблю.

Перед полетом я мечтала только о том, чтобы подниматься в небо каждый день. Меня волновало здоровье мамы и долги, которые давят на плечи. Смертельная опасность должна заставлять человека пересмотреть приоритеты, а не хотеть затащить в постель ближайшего злобного придурка.

Я не могла пережить это только для того, чтобы втюриться в Джорджа Бансена. Отвернувшись от пилота, который так меня выбил из колеи, я решаю больше на него не смотреть, пока мое тело не вспомнит, что, как бы он меня ни недолюбливал, я решила недолюбливать его сильнее.

Эта внезапная похоть пройдет.

Я в этом уверена.

Глава 2

Дорогая Бет,

То, через что ты вчера прошла, наверняка было ужасно. Я так рад, что с тобой все в порядке. Эта близкая встреча с бедой заставила меня задуматься о будущем. О нашем будущем. Может, поужинаем в ближайшее время? Выбери место и время и скажи, где тебя ждать.

Искренне,

Билли