Коллин помедлил, его потемневший взгляд отчаянно искал мой:

— За то, что причинил тебе боль.

— Неверно, — прорычала я. — Я думала, ты не настолько глуп, чтобы просить о чем-то недостижимом. — Я вырвала руку, и чашка с глухим стуком упала на ковер. — Удивительно, но ты оказался круглым дураком.

— Он активно работал против иллумов.

— И потому заслужил смерть? — прошипела я.

— Тебе трудно это понять.

— Нет, мне трудно понять другое: как ты мог говорить мне, будто не веришь в убийства дефективных, и совершить это прямо сейчас! — взорвалась я.

Все остальные в комнате перестали существовать. Я отчаянно боролась с его магнетическим притяжением, пока бездонные сапфировые омуты держали меня, но сейчас эти сапфиры пошли трещинами и помутнели. Я пыталась отыскать в них того человека, которого встретила когда-то, но Коллин, отворачиваясь, отступил первым.

— Это было в прошлом.

Я покачала головой. За окном сдвинулась пелена облаков, и бледный лунный свет залил комнату, словно отвечая на крутившиеся в голове вопросы. Какую роль мне суждено сыграть? Сознание затопила зловещая, мертвая тишина. Мне нужно вниз, на землю. Они, живущие здесь, наверху, ничего не понимают. И я не знала, что станется с моей душой, если я останусь в этом месте.

— Я бы хотела вернуться к себе, пожалуйста, — произнесла я, насильно заставляя голос звучать ровно.

— Филипп, вызови капсулу и подготовь Силы к брифингу. Грегори, проводи ее и убедись, что она добралась до дома. Мы не можем позволить себе больше ошибок.

Я смерила Коллина долгим взглядом, видя его истинное лицо яснее, чем когда-либо прежде.

— Я еду с ней, — твердо заявила Нора, делая шаг в мою сторону, пока я обходила Коллина по пути к лестнице.

Грегори уже ждал у балконных дверей. Посмотрев на него, я поняла, что он оказался прав: этот синий цвет действительно потрясающе подчеркивал его глаза.

— Нет, ты останешься, — отрезал Коллин. — Ты никуда не поедешь.

— Ей нельзя оставаться одной. — Нора упрямо встала рядом и взяла меня за руку.

— Подумай о своем потомстве, — с угрозой произнес Коллин. В его голосе прорезалась такая леденящая сила, что у меня внутри все содрогнулось.

Нора резко развернулась к нему, бледнея от ярости:

— Ты не посмеешь использовать моих детей против меня, — прошипела она сквозь зубы. — Ты не посмеешь впутать их. Никогда не смей втягивать их в это, ты понял меня?!

— Я — нет, — твердо отчеканил Коллин, не двигаясь с места. — Не втяну. Но мы оба прекрасно знаем, что их все равно втянут.

Нора отшатнулась, словно ее ударили. Грегори заметно вздрогнул, его губы сжались в узкую линию. Он смотрел не на меня, все его внимание было приковано к Норе. В памяти мгновенно всплыло то признание, которое я подслушала в «Пруду», и этот звенящий голос в ответ. Боже, предо мной стояла та самая Нора. Как я могла быть такой слепой и упустить это?

— Арабелла почти достигла совершеннолетия, — продолжал Коллин. — Они используют девчонку, чтобы добраться до тебя.

Нора медленно разжала пальцы, выпуская мою руку. По ее щеке покатилась одинокая слеза.

— Ты бы не посмел.

Грегори сделал всего два шага, но стоило Норе перехватить его взгляд, как он замер, намертво сжав кулаки. Его била крупная дрожь. Казалось, он тратит последние крохи воли, чтобы не броситься к ней.

Филипп отступил в тень, равнодушно наблюдая за сценой:

— Силы будут готовы через двадцать минут, — негромко напомнил он.

— Все в порядке, Нора. Оставайся здесь, — тихо сказала я. Я мягко коснулась локтя Грегори, увлекая его к ждавшей снаружи капсуле. — Пойдем.

Коллин снова перехватил мою руку, заставляя остановиться. Я не стала вырываться, а лишь посмотрела на него, чтобы произнести слова, которые окончательно уничтожили все между нами.

— Если говорить прямо, я жалею, что ты выбрал меня.

— О чем ты?

— О выборе, — ответила я, резким движением высвобождая запястье. — Ты сделал неправильный выбор.

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ



Через несколько минут я уже сидела в капсуле с Грегори. В его глазах застыла скорбь, о которой мне не хотелось знать.

— Спасибо, — тихо пробормотал он.

— Я не имела отношения к тому, что тебя заставили надеть синее, — сказала я. — Мне жаль.

— Не стоит, сестренка. Меня это не задело.

— Как это может не задевать?

— Это просто цвет. Он не имел никакой власти, пока тебе не сказали, что она у него есть. Мне приказали надеть его, я надел. — Грегори усмехнулся, но эта усмешка не коснулась глаз. — Клуб семейных разочарований, помнишь? Похоже, теперь в нем только я, раз уж ты стала марионеткой иллумов.

— Я не марионетка. — От его слов мой план только набирал обороты.

— После сегодняшнего вечера в глазах элиты ты именно она.

— Я не хочу ею быть, — ответила я.

Грегори снял пиджак и бросил его на пол.